Лапа Ягуара также слышал о том, что все женщины в Теночтитлане носили уипилли с красивой вышивкой и юбки из хлопка тоньше перьев. Сандалии жителей столицы украшали бирюза и янтарь, а еще тесемки, выкрашенные в красный, голубой и зеленый цвета. Женщины в Теночтитлане были самыми красивыми в империи. Лапа Ягуара считал, что в Теночтитлане дети никогда не плакали, за исключением, конечно же, тех, кого бросали в реку во время Праздника дождя в честь Тлалока. Все девочки и мальчики в столице ходили в школу.
На следующее утро после прибытия в Чолулу Малинцин и Кай вместе с другими женщинами отправились к реке, чтобы постирать одежду и набрать воду в кувшины для уборки, готовки и питья. Кувшины в Чолуле были черными, как и в Оаксаке, покрытыми желтыми и черными узорами с вкраплениями красного, как было принято на севере. Старушка, с которой они шли к реке, сказала, что эти кувшины действительно изготовили в Оаксаке. Чолульцы покупали соль у майя, добывавших ее на соляных равнинах, выменивали сухофрукты на меха с юга и пшено с запада. Перья они получали с южного побережья, ведь именно там жила птица кетцаль, чьи длинные зеленые перья имел право носить лишь император. Драгоценности и другие товары, ткани и орудия поступали из столицы, где на службе у императора состояли лучшие ремесленники империи.
Старушка наблюдала за Малинцин, снявшей уипилли и куитль. Девушка погрузилась в воду с одеждой в руке. Ей нужно было постирать две белых рубашки Кортеса, шелковую и шерстяную, а еще его белые шелковые штаны и дублет с зигзагообразными стежками и буфами. Кай до сих пор хромала после ранения в ногу. Будучи очень стеснительной, она вошла в реку в одежде, собираясь раздеться уже под водой, чтобы никто ее не видел.
— Кто твой муж? — спросила старуха у Малинцин.
— У меня нет мужа.
— Почему у такой красивой девушки нет рабыни, которая постирала бы ей одежду?
— Я сама рабыня.
Вода в этой части реки была чистой, и Малинцин чувствовала, как песок щекочет ей пальцы. Черные рыбешки плавали у нее под ногами. На берегу лежало множество валунов, на которых они затем разложили одежду, чтобы та высохла. Малинцин представила, что Чолула станет последней точкой на их пути. Она мечтала поселиться в этом маленьком городке. Почему все не может быть так просто? Иногда во время перехода Малинцин казалось, что ее жизнь — это дорога и она вечно шла по этой дороге, не останавливаясь, не в силах найти место, которое стало бы ее домом. Если она выживет после похода в Теночтитлан, что случится потом? У нее не было ответа на этот вопрос. Ботелло, умевший предсказывать судьбу по линиям на ладони и чайным листьям, опускавшимся на дно чашки, сказал, что Малинцин умрет молодой, но о ней будут помнить многие поколения. Когда она спросила у него о Кортесе, Ботелло лишь отмахнулся, будто пытаясь отогнать неприятные мысли.
— В жизни мы часто не получаем того, чего хотим, и страдаем от этого, — сказал ей Ботелло. — Дорогая Малинче, мы получаем лишь то, что получаем, и должны научиться жить с этим.
Малинцин тогда ответила ему, что ей не нужна помощь провидца, чтобы понять это.
— Если ты уж так хочешь знать, то Кортес обречен: он преднамеренно убьет свою жену. Он предстанет пред судом за то, что нарушил закон, и будет отчитываться в совершенном преступлении перед нашим королем. Потомки будут с презрением произносить его имя. Кортес не получит власть, потому что слишком силен. Он умрет разочарованный, и даже его труп будет осквернен, — вздохнул Ботелло.
Малинцин не верила Ботелло. Ведь как Кортес мог нарушить закон? Он сам закон, и он никогда не умрет в разочаровании.
— Как он убьет свою жену?
— Он ее задушит.
В это Малинцин поверила, и ее сердце забилось чаще, но затем она взяла себя в руки.
Старуха у реки не прекращала что-то ей говорить.