— А вы не сечете?.. — Так же стремительно, как упал, Сергей поднялся с кровати. — Все вы отлично понимаете!.. О чем еще можно с ним сейчас говорить?.. Когда человека со всех сторон, как волка, обложили?.. Что ему остается?.. Тут уж не до этих самых высоких принципов!
— Не до высоких принципов… — повторил Феликс, цедя слоги. — Вот как…
Сергей ожег его взглядом. Феликс не знал, чего в нем больше было, в этом взгляде, — ярости или боли?.. Но сам он боли не почувствовал. Ни боли, ни ожога. Его как бы только пощекотал этот взгляд. Ему стало смешно: вспомнился их разговор, вчерашний, после выхода из Дома культуры, обличения Сергея, его упреки… Он едва удержался, чтобы не рассмеяться, не улыбнуться, по крайней мере. Но Сергей, вероятно, уловил какую-то перемену в его лице — и вгляделся в него с внезапной опаской.
— А ведь сегодня утром вы, по-моему… были настроены иначе… Или я неверно вас понял?.. — Это жестоко, подумал Феликс, сам удивляясь ей, этой ненужной жестокости, которая вдруг полезла, поперла из него.
— Утром я еще многого не знал. — Сергей казался вполне спокойным. — Утром я вас ни о каком разговоре не просил, надобности в этом не было…
Перед Феликсом возникло, наложилось на Сергея другое лицо — суматошное, неистовое — вчерашнее.
— А вы бы сами, — сказал он, продолжая удивляться своему мстительному злорадству, — сами бы и попробовали, поговорили…
Сергей помолчал. Его лицо, до того энергичное, словно освещенное изнутри сильным светом, сделалось вялым и серым, как песок.
— Я пытался, только он меня и слушать не хочет.
В дверь постучали. Вначале робко, потом настойчивей. Феликс хотел подойти, отомкнуть замок, но Сергей предупреждающе вскинул руку, пересекая ему путь. И сел на стул, широко расставив колени, упёршись в них локтями и свесив кулаки.
— Ведь что нужно? — глядя не на Феликса, а куда-то в сторону, в пол, заговорил он. — Если разобраться, то самые пустяки. Дело-то, по большому-то счету, выиграно, да еще как. Виноватых наказали, все получили по шапке — каждый что заслужил; я, газета, Темиров — мы сделали, что могли, и тут вроде бы никого ни в чем нельзя упрекнуть…
Теперь в дверь тарабанили кулаками, за нею слышались голоса — веселые, подзадоривающие, перебивающие друг друга:
— Эй, вы что там, поумирали?..
— Водка замерзнет!
— Считаю до трех и — дверь с петель…
— Мать вашу… — бормотал Сергей, маково покраснев и стиснув кулаки.
За дверью различались голоса Карцева, Спиридонова, повизгивающий от смеха голосок Риты, — все собрались у них перед дверью.
— Я сейчас… — Феликс направился к двери.
— Мать вашу!.. — заорал Сергей, вскакивая. Его трясло. Кровь ударила ему в лицо. Он подскочил к двери и с размаху пнул ее ногой. Будь косяк менее прочен, она бы наверняка слетела с петель.
Снаружи умолкли.
Сергей вернулся на свой стул, сел в прежней позе, уткнув локти в колени. Только кулаки его медленно сжимались и разжимались, но сам он, видимо, уже совладал с собой.
— Да, — сказал он, продолжая на оборванной фразе, — и никого ни в чем нельзя упрекнуть. Бой был долгий, тяжелый бой, но он выигран. Что происходит теперь?..
— Ну, как знаете! — прокричали за дверью. — Мы предупреждаем: можете опоздать…
— Сергуня?.. Сергунь?.. Осетринка-то — ах, хороша…
И стало тихо.
— Если разобраться, вопрос уперся в одно: уйдет или не уйдет он с работы… Раньше речь шла о хозяйственных проблемах, о делах в масштабе района, в них были замешаны — район, область, многие организации, комитет народного контроля, статуправление, различные инстанции, газеты… Что же сейчас? Останется ли Темиров на прежней должности или перейдет на другую. При этом заметьте, его не уволят, не уберут с позором — переведут, да еще и прибавят оклад. Чуете разницу в масштабах? Там — вопрос общий, государственный, можно сказать, и тут — частность, как ни крути…
— Он этого не понимает, — Сергей вздохнул. — До него это не доходит. Но я это понимаю, вы понимаете. Рисковать, переть на рожон — это можно раз, на второй — пороху не хватит, да и, главное, — было бы с чего…
— Черт с ними, — сказал он, опустив голову. — Уступить тоже в чем-то надо. Ну, надо. Ну, тут можно тоже по-человечески понять. Он ведь в этой инспекции как бельмо на глазу. И сработаться уже трудно, просто невозможно… Темиров-то, между нами, тоже не майский мед… И от него сразу отлипнут. И дело прикроют — его ведь и разворошили больше, чтоб попугать… Ну, и будет он сидеть у себя в управлении. Он ведь столько лет работал и в начальство не выбился, а тут ему — на, получай — управление водоснабжения или канализации, что-то такое, не важно — что, важно — работа спокойная, положение, зарплата — чего еще?.. Ну, поджигитовал — и довольно, всему своя мера…