Феликс ждал, когда настанет очередь Айгуль, ждал с трепетом за нее — и с холодным, жестоким любопытством… Наблюдая за Гронским, он испытывал попеременно то восхищение, то отвращение к этому человеку, так умело и легко распоряжавшемуся своим всесилием, своей властью над теми, кто согласился ей подчиниться…
Теперь в его жестах, его уверенных, резких движениях ощущалась молодая упругость, во всем светящемся изнутри облике — упоение и торжество… Может, он и живет-то ради этих минут, мелькнуло у Феликса.
Он все-таки повернулся к Карцеву. Тот, казалось, отлично понимал состояние Феликса, но при этом пожал плечами, как бы говоря: «Не накручивайте… В конце концов, это всего лишь — как их там — „психологические опыты“»…
Наконец Гронский поднял Айгуль, которая до того спала, откинувшись на спинку стула, — похоже не спала, а сидела, глубоко уйдя в свои мысли…
Вот здесь-то Феликс и понял, что начинается главное. Он это почувствовал, когда заметил наискось брошенный Гронским взгляд, скользнувший по рядам, но на какую-то долю мгновения зацепившийся на нем. Взгляд был загадочен и адресован как бы ему одному. Он напоминал о споре… По крайней мере, Феликс вернулся к спору в гостинице.
— Вы, кажется, историк по образованию, — сказал Гронский, становясь напротив Айгуль. — Не так ли?..
Она кивнула.
— Тогда вам без сомнения очень симпатична такая героиня, как Жанна д’ Арк… Я не ошибся?
Айгуль кивнула и улыбнулась.
— Видите, я не ошибся ни в том, ни в другом случае. И не ошибусь также, если скажу, что ваша симпатия связана с внутренним сходством… Более того, если вы доверяете мне, я открою вам одну тайну… Только вы должны мне верить, верить во всем… Вы мне верите?.. — произнес он несколько раз, с ударением на слове «верите», — Вы должны мне верить! Вы мне верите?..
Он ждал, что она скажет «да» или кивнет головой. Но Айгуль не двигалась и молчала, как если бы не слышала вопроса.
И в зале впервые за этот вечер наступила не прерываемая ни скрипеньем скамей, ни смехом, ни аплодисментами тишина.
Ну же!.. — подумал Феликс. — Ну же!.. — Он так напрягся, словно это ему предстояло отвечать. И стиснул в пальцах два маленьких металлических шарика на замке сумочки, которую держал в руках.
Айгуль покачала головой. Не ответила, ничего не произнесла, однако покачала головой, слабым своим качанием сказала «нет, не верю», — не важно, что сказала, но сказала явно не то, чего добивался Гронский.
Феликс вздохнул. Бек, послышалось ему, тоже вздохнул с облегчением. И Вера обрадованно посмотрела на него. Карцев хранил невозмутимость, но и он, пожалуй, был доволен.
— Вы мне верите, — вновь повторил Гронский, — Вы мне верите. Вас зовут Айгуль… Отвечайте, отвечайте быстро, нет или да! Вас зовут Айгуль? Отвечайте…
— Да, — отозвалась Айгуль почти шепотом.
— Громче, — сказал Гронский. — Громче: да или нет?..
Да, повторила Айгуль довольно вяло, но уже громче.
— Вы работаете в музее?.. Да или нет?..
— Да, — сказала Айгуль, уверенно кивнув.
— И вы живете здесь, в этом городе?..
— Да.
— Теперь вы мне верите?.. То-то же, я не ошибаюсь, вы мне верите. Вы любите Жанну д’ Арк, вы похожи на Жанну д’ Арк, вы — Жанна д’ Арк, вы стоите посреди большой площади, полной народу, и вас должны казнить… Вы видите, сколько народу пришло посмотреть на вашу казнь?..
Он указал рукой на зал.
— Вижу, — сказала она, не открывая глаз.
Он дьявол, подумал Феликс.
В зале была могильная тишина.
Лицо Гронского блестело от пота.
— Эти люди пришли увидеть вашу казнь. Вон там стоят люди в черном… Это монахи, вы их видите, — людей в черном, с факелами в руках?
— Вижу, — тихо проговорила Айгуль.
— Вот один из них подносит свой факел к дровам… К сосновым поленьям… Вы видите у себя под ногами сосновые поленья?.. Смотрите, смотрите себе под ноги… Вы видите?..
— Вижу, — покорно повторила Айгуль.
— Что вы видите?..
— Поленья…
— Сосновые!.. — громко выкрикнул Гронский.