«Вас нет, вас давно уже нет…» Все так просто, подумал он. Так просто…
Молчание длилось довольно долго.
— Вы бы все-таки рассказали, что там у вас… Что это был за человек и чего вы, собственно, хотели…
— А зачем? — Сергей склонил голову к плечу. — Зачем? Если всем — до лампочки? Все всем до лампочки?..
— Скверное выражение, — сказал Феликс, морщась. — Вы журналист, нужно чувствовать язык.
— Согласен. Только какие слова ни подыскивай, суть останется прежней.
— Так что же все-таки произошло?..
— Да нет, — взмахнул рукой Сергей, — все это слишком серьезно, чтобы так вот взять и рассказать. А главное — ни к чему это. — Он стукнул кулаком по борту. — Ни к чему.
— Ну-ну, — сказал Феликс. — Дело ваше.
Они помолчали.
— А вы тут зачем? — спросил Сергей. — Я видел — у вас книги, бумаги… Зигмунт Сераковский… Вы о нем пишете?
— Видите ли, — проговорил Феликс, помолчав, — это тоже… Слишком серьезно, чтобы так вот взять и рассказать… Да и как-то ни к чему. — Он почти слово в слово повторил слова Сергея. Вырвалось это само собой, непроизвольно, хотя со стороны, наверное, прозвучало довольно ехидно.
— Да-а, поговорили, — сказал Сергей. — Вы простите меня, — неожиданно произнес он застенчивой скороговоркой. — Я тут вам много кое-чего… — Он не смотрел на Феликса.
— Да нет, — сказал Феликс. — За что же?..
Со стороны дорожки, ведущей к берегу — они сидели к ней спиной, вполоборота — послышались, перебивая друг друга, весело разлетающиеся над ночной степью голоса.
Они все были здесь — все, кроме Айгуль, — и Карцев со своими архитектурными питомцами Беком и Верой, и Рита, и Спиридонов, тощий и неимоверно длинный, в окружении остальных торчащий наподобие грот-мачты какого-нибудь забулдыжного пиратского корабля. Единственное, чего не хватало ему для вящего сходства, это «веселого Роджера» со скрещенными костями. Вместо флага в руке у него была черная «граната», он вращал ею в воздухе, как булавой.
— Гром и молния! — завопил он, увидев Феликса, и первым бросился к нему. — Это он!..
Их с Сергеем окружили. Спиридонов лез обниматься. Карцев хлопал мощной своей дланью Феликса по плечу и спине. Рита подлетела и с разбега — второй раз в этот день — чмокнула его в губы.
Оказалось, что всех встревожило исчезновение Феликса, решили идти его искать, а заодно и выкупаться, это как-то сплелось и перемешалось, купанье и поиски, и уж там действительно ли все отправились на розыск или встреча случилась сама собой, кто его знает, да и что за важность?..
В небе стояла огромная луна, и берег светился, и море искрилось…
— Какая вода! — ахнула Вера, скинув босоножку и пробуя пальцами мелкую, косо накатывающую на берег волну. — Говорят, здесь днем не купаются: слишком жарко, можно получить воспаление легких. Это правда?..
— Правда, — сказал Феликс. — Так говорят. А мне самому как-то не случалось тут купаться.
— Ну, что вы! — сказала Вера. — Вода-то какая… Прелесть!
Карцев разделся в сторонке и уже брел по воде, с шумными проклятиями на каждом шагу вытягивая ноги из илистого дна, покрытого густыми водорослями. Он уходил от берега все дальше, но вода едва доставала ему до колен. Бек испытывал дно шагах в тридцати от него, но тоже без особого успеха. Девушки укрылись за развалинами, оставшимися от какого-то строения на берегу, — возможно, от одной из сторожевых башен, которые значились на старом плане крепости. Спиридонов, раздевшись, почесывал впалую грудь, поглядывая то на луну, то на бутылку портвейна, дразняще блестевшую возле самых его ног.
— А вы купаться не будете? — спросил Сергей.
У Феликса не было плавок, лезть в воду в трусах было неловко.
— А я попробую, — Сергей виновато улыбнулся. Его, вероятно, смущало то, что он оставит Феликса в одиночестве. — А хотите, можно эту лодку на воду спустить?
— Где там, — сказал Феликс. — Она прикована.
Ему вспомнился вчерашний вечер, та же сумасшедшая луна, Айгуль — и эта лодка, днищем вросшая в усыпанный хрусткими скорлупками берег… Но Сергей внезапно раздавил, как ракушку, эту полную смысла метафору.
— Вряд ли, — сказал он и запустил руку в клубок ржавых цепей, свисавших у носа лодки. Вскоре замок, лязгнув не защелкнутой на ключ дужкой, упал плашмя на песок. Цепь заворчала, нехотя поддаваясь ловким рукам Сергеями улеглась рядом с замком. Сергей, скинув брюки и рубашку, налег на лодку, Феликс уперся с другого борта — и они стронули ее с места и поволокли к воде. Спиридонов помогал им, но дыхание у него сбивалось, в груди булькало и хрипело; недостаток подточенных алкоголем сил он стремился компенсировать энтузиазмом.