— Да нет, — Феликс мягко улыбнулся, злость у него спала, — не очень… Просто на ум пришла одна смешная историйка… Когда я только еще начинал в газете… Можно сигарету? Спасибо… И писал статейки преимущественно на моральные темы, меня послали расхлебывать кошмарную любовную драму. Гам все было: пожил и бросил, не женился, и так далее, не стану перечислять, вплоть до самоубийства. Дура эта выпила стакан эссенции, не умерла, разумеется, а пищевод сожгла и попала в больницу. Туда-то к ней я и пришел. К ней в больницу, к нему — в цех. Он начальником цеха был, молодой парень, и никакой не злодей, не искуситель, но я — бах фельетон, порок наказан и добродетель торжествует. До такой степени торжествует, что комитет комсомола на заводе, в порядке ответа на фельетон, закатывает молодежную свадьбу: мои герои женятся!.. И все довольны: общественность, газета, любовь, справедливость… А более всего — я сам. Как же: свел, помирил… — Он затянулся. — Знаете, чем все кончилось?
— Ребенком?
— Если бы… Через месяц они развелись, по всей форме, и он уехал к себе, куда-то на Украину…
— Это вы к чему? — спросил Сергей, с угрюмым недоумением глядя на Феликса исподлобья.
Феликс не успел ответить.
Вслед за решительным стуком распахнулась дверь, в номер вошли Карцев и Спиридонов, При этом Спиридонов не вошел, а застрял на пороге, налегая костистой спиной на косяк и ухватясь рукой за притолоку, в позе аттической кариатиды. Карцев же без особенных церемоний шагнул к столу и плюхнулся в кресло.
Он был уже выбрит, в свежей рубашке, разрисованной меленькими цветочками, в дымчато-зеленых очках. Он что-то сходу хотел сказать, но передумал, поочередно взглянув на Феликса и Сергея.
— У вас разговор?..
Судя по всему, он явился напомнить о вчерашнем, осведомиться… Феликс не дал ему вернуться к этой мысли.
— Да, — сказал он, — разговор… Но это ничего, это даже кстати, что вы пришли. — У него это как-то само собой вырвалось, он и вправду был отчего-то рад приходу Карцева. — Вы разрешите?.. — спросил он у Сергея и, получив полуутвердительный кивок, коротко пересказал историю статистика.
— Вот мы… сидим и размышляем, — закончил он.
— То есть?
— То есть?.. Я же сказал: ехать ли теперь в Нальчик или…
— Конечно, в Нальчик! — весело откликнулся Карцев и закинул ногу на ногу. — О чем разговор?
Глаз его Феликс не видел, но ему показалось, что Карцев ему подмигнул.
— Так-таки ни о чем? — сумрачно проговорил Сергеи. Значит, Нальчик? А что здесь пропадает человек — это вас не колышет? — Он постоял посреди комнаты, скрестив руки на груди, нервно улыбаясь. — Нет, не колышет?
— Брэк! — Карцев хлопнул себя по колену и расхохотался. — Запрещенный прием, юноша!
— Почему — запрещенный? — Сергей прищурился. — Потому что я так, впрямую, без выкрутасов спрашиваю? Нельзя?..
— Не в том дело, — поморщился Карцев. — Колышет, не колышет… Да какой порядочный человек, — а ведь все мы считаем себя порядочными?.. — он улыбнулся и, почудилось Феликсу, снова ему подмигнул, — какой, спрашивается, порядочный человек ответит — мол, нет, не колышет?.. Только что проку от нашего с вами колыханья, вот вопрос?..
— Как это — что проку?.. — Сергей метнулся уязвленным взглядом к вороху газетных вырезок, возлежащих у Феликса на животе.
— Во-во, что проку? — Карцев перехватил его взгляд. — Или вы полагаете, что от ваших колыханий, — он кивнул на вырезки, — в совхозах стало хоть овцой больше?.. Там речь идет, между прочим, о незаконных премиях, правильно я понял?.. Это сколько — двадцать, от силы тридцать тысяч?.. А полмиллиона — не хотите? Полмиллиона — примерно, без мелочей, что нам копейки-то считать — полмиллиона?.. — Тонкий голос его еще более утончился, задребезжал, хотя с лица по-прежнему не сходила улыбка. — Сейчас ведь комплексы в моде, ну, вот, в одном районе и построили комплекс по самому последнему слову, — техника, механизация, комфорт, разве что телевизоров не хватает. Да вот беда: комплекс на три тысячи голов, а стоит в нем шестьдесят коровенок! Поскольку заказчики все учли, в пустяке просчитались: с кормами в районе скверно, и строить бы комплекс не здесь, а за пятьсот километров!.. Весело? Адресок дать?..
— Ну и что? — уже без прежнего напора проговорил Сергей, присев на край кровати, в ногах у Феликса. — Не пойму куда вы гнете…
Ну, ловок… подумал Феликс о Карцеве. Ему стало жаль Сергея, с его непомерно вытянувшимся ввысь, лишенным прочной опоры телом, с повисшими между колен кулаками и растерянным взглядом, в котором билась и не могла пробиться какая-то смутная мысль.