Наконец, из командировки вернулся Трехногий, неся на могучих плечах тушу зверя. Обитатели пещеры приветствовали его одобрительным воем. Дичь напоминала лося, но выглядела крупнее; шея свёрнута, голова болтается из стороны в сторону с каждым шагом охотника, из пасти сочится кровь. Мне стало нехорошо. Тем более что Трехногий, скидывая дичь с плеч, одарил меня своей внушающей ужас ухмылкой. Я не успела притвориться спящей и встретилась взглядом с этим гигантом с лопающимися под серой кожей мышцами. В тот миг я заметила одну неприятную деталь: из всей толпы, которая копошилась возле убитого животного, Трехногий был единственным, у которого имелся детородный орган. У других я не заприметила такого. Все были либо самками, либо кастратами.
Я ждала, что надвигающимся пиршеством будет заправлять Главный, который в кои-то веки покинет убежище сумрака, но он остался на своём месте. Оа вернулся в круг, Трехногий заголосил дурным тоном, произнеся какой-то клич, и все набросились на зверя, раздирая его когтями на части. На пол хлынула кровь. Вскоре все чудовища топтались на хлюпающей красной луже. Обрывки шкуры, куски мяса и кости летели во все стороны; маленькие твари, которые не могли дотянуться до вожделенной пищи, занимались тем, что подбирали крошки, упавшие на землю, и без долгих раздумий совали в рот. Большой монстр с четырьмя глазами-блюдцами отправил себе в горло внушительный кусок мяса, за что тут же получил затрещину от своего сородича, который пытался завладеть тем же куском. Завязалась потасовка; чем она окончилась, я не увидела, потому что отвернулась к стене. Меня тошнило. В участи бедного зверя я видела саму себя в будущем.
Пир продолжался довольно долго, и к его концу все монстры были с ног до голов обмазаны кровью. От животного остались только кости, рога и копыта; впрочем, их тоже подобрали и проворно унесли с собой. Толпа разбрелась по пещере. Я с благоговейным трепетом следила за фигурой Главного, который, похоже, вообще уснул стоя.
Трехногий с видом победителя расхаживал взад-вперёд, поглаживая солидный бугристый живот, и все почтительно уступали ему дорогу. На меня он изредка косился, но подходить в присутствии вожака не решался. Теперь я стала молиться, чтобы Главный не ушёл обратно в своё логово.
Зато ко мне подошёл Оа, боязливо оглядываясь через плечо. На лице сияла дружелюбная зубастая улыбка. Он стал что-то увлечённо рассказывать мне на своём языке (если это вообще был язык), но я покачала головой, давая ему понять, что ничего не смыслю в его словах. Он сник. Испугавшись, что он уйдёт, я подняла руку:
— Постой… я хочу у тебя кое-что спросить.
Монстр недоумённо уставился на меня и почесал рукой затылок с редким клоком чёрных волос.
— Кто он? — прошептал я, тайком указывая на Главного. — Почему он всё время стоит и смотрит?
Оа посмотрел туда, куда я показывал и издал низкий горловой звук. Резким движением он шлёпнул меня по руке, заставляя опустить её. Я стиснула зубы, когда костяшки моих пальцев ударились о камешек на земле.
— Ну, так кто он? — шёпотом спросила я. — Что он собирается делать?
Оа наклонился ко мне вплотную; запах от него шёл невыносимый. Я ждала ответа.
— Изрл, — сказал он. — Изрл.
— И что это означает?
Я ничего не понимала. Оа раздосадованно нахмурился и ткнул пальцем в мою сторону, едва не попав в глаз:
— Изрл.
— Я?
— А, — он согласно закивал и снова заулыбался. — Изрл.
— Нет, ты меня не так понял. Я спрашиваю о нём, — рука дёрнулась было вверх, но я вовремя сдержалась. — Кто он?
Может, Оа сказал бы ещё что-нибудь, но ему не дали возможности. Спокойный хриплый голос с командирскими оттенками перекрыл все остальные голоса; монстры замерли и начали пятиться прочь от центра пещеры, прижимаясь к стенам. Оа тоже ускакал от меня, как от прокажённой. Единственным, кто медлил с исполнением приказа, был Трехногий, который секунду-другую не сходил с места с выражением тупого упрямства на лице. Но и он не смог выдержать дольше и поплёлся вслед за остальными.
«Что происходит?». Я беспокойно заворочалась на своём месте. Пространство вокруг костра опустело. Рядом с огнём сиротливо валялись только кусочки горючего, старые и свежие кости да продолговатый чёрный предмет, в котором я узнала свой злосчастный фонарь.
Стоило тому, кто одним приказом разогнал всю свору, сделать первый шаг в сторону света, я не сводила с него глаз. Главный шёл медленно, с достоинством. Когда, наконец, отблеск костра осветил Главного, мне пришлось закрыть рот ладонью, чтобы сдержать крик удивления.