***
Деньги, как обычно, удалось достать. Он просто-напросто пошел к расположенному рядом с его комнатенкой бару. Третий человек, к которому он обратился, знал английский и провел его к неприметной двери в переулке. Вокруг пахло мочой и гнилыми овощами. За дверью были ступеньки, потом они попали в заполненное табачным дымом помещение. В центре стоял круглый стол, за которым сидел человек со смеющимися узкими глазами. Были и другие... Он чувствовал на себе оценивающие взгляды. Костюм он решил в этот раз не надевать. Наверное, это было правильным решением.
– Сколько нужно? – спросил человек на местном диалекте.
Он назвал сумму. Помедлив, китаец кивнул. Вынесли деньги, Слава написал расписку и сложил их в прихваченную с собой сумку. «Береги себя», – сказал ростовщик на прощание по-английски и погрозил пальцем. Выйдя ну улицу, Слава купил бутылку местной водки...
***
... Потом деньги кончились. Кафе выгорело за неделю. Побывать в нем успели человек десять. Написанную латиницей табличку они выбросили с пирса. Море было неспокойно, все пространство до горизонта усеивали то проявляющие, то исчезающие пенные барашки, а над горизонтом, вертикально разделяя небо пополам, висела черная грозовая туча, медленно наползающая на город.
– Уедем отсюда, – предложил Слава.
– Куда? – спросила Света.
– Куда-нибудь... На Гоа. Там много русских.
Света промолчала. На следующий день она исчезла, а на двери ее апартаментов появилось объявление «сдается». Подумав, Слава решил, что она все сделала правильно. Когда он возвращался домой, его встретили несколько человек в масках. Это было излишним, он все равно с трудом отличал лица азиатов друг от друга. Его пару раз довольно осторожно ударили в лицо, а когда упал – по ребрам. На прощанье они сказали «береги себя» и растворились в трущобах. Пахло гнилью и нечистотами. Он поймал ртом несколько снежинок, но почувствовал только вкус крови. Под матрасом в его комнате лежали два билета до Гоа.
***
До самолета оставалось часа три. Он отправился на Нанкинскую улицу. Попрощаться с городом. Возможно, надеялся встретить там Свету. В кармане лежали билеты и остаток наличности. Пистолет он оставил Шену. «Как жаль, что вы уезжаете», – учтиво сказал китаец. Они, как обычно, долго раскланивались. «Берегите себя», – сказал он на прощание. «Что?» – тупо переспросил Слава. «Гуд лак!» – сказал Шен и улыбнулся. Зубы у него были металлические.
Нанкинскую улицу, как обычно, заполняли поминутно фотографирующие туристы. Они много смеются, много глядят в витрины и на вывески и опасливо покупают у торговцев местный фастфуд.
– Не могли бы вы меня сфотографировать, – по-русски обратился к Славе седой человек в кожаном пиджаке и темных очках. На долю секунды ему захотелось броситься бежать. Вместо этого он просто взял у мужчины фотоаппарат. «Первый раз в Шанхае, – с улыбкой пояснил тот. – В командировке. А тут смотрю, лицо прям родное». Слава сфотографировал его на фоне витрины книжного магазина и вернул фотоаппарат. «Спасибо», – сказал незнакомец, и когда Слава отвернулся, несколько раз быстро ударил его раскладным ножом в область поясницы. Слава прошел несколько шагов и привалился к стене. Мимо пролетали лица с узкими глазами, черные лица, лица белые, заплывшие и худые. Люди текли мимо, смеясь и показывая пальцами в витрины. Он сполз по стене и подумал, что надо бы спешить на самолет. Во рту была кровь. Кто-то подошел, потрогал его за плечо. Потом заглянул в лицо. Ему хотелось думать, что это Света. «Как все надоело», – подумал он и закрыл глаза.
Февраль 2013
Май. Май! Май?
(рассказ написан в соавторстве с Александрой Галяутдиновой)
Солнце поднялось в зенит и по городу плыло неспешное марево ипыльцы. Вместе с воздухом застыло и движение (пробки, пробки). Стоял почти мёртвый штиль, а автобус всё не появлялся.