***
...Черным-чёрно вокруг. «Надеюсь, мои глаза не лопнули и не забрызгали шлем, а то б-мать рассердится», - подумала Май. Стянув с головы горячую конструкцию, она почувствовала странный и гадкий дымный запах. В окно задувало с улицы, ветер тихонько скулил, как побитый. По стеклу размазывался кислотный дождь. Ноги Май совсем озябли от бетонного пола и не желали сгибаться в коленях. Из носа текло - кровь пополам с соплями. Следовало умыться. Хотелось рассказать маме - про птицу и поле, про ветер и всё-всё-всё. Кажется, она вернулась.
В санузле шумел вентилятор, взвизгивая противным голосом, как бабушка в моменты истерик. Май осторожно приоткрыла дверь.
На покрытых испариной плитках стены ровно гудела аварийная лампочка. Противный ненастоящий свет гонял по потолку зайчиков от воды. От полной ванны воды, от полной ванны зайчиков. А в воду тянулся шнур от чадящей розетки. Прямо под воду тянулся.
В ванне лежала мать - неожиданно маленькая и голая. Рыжие длинные волосы облепили эмалированный бортик и шлем. Новый, серебристый. На полу в луже валялись пупырчатая упаковка и коробка: «I-vidia double vision». А б-мать лежала в ванне, согнув в коленях ноги, и не кричала на Май, хотя прежде никогда не позволяла входить в санузел, если она им пользуется.
Она даже улыбается Май из-под воды - одними губами, глаз не видно из-за шлема.
Мама, говорит Май. Мама, мама, мам, мам, мама!
А потом садится в холодную лужу и хлопает пупырки одну за другой. Не глядя на пальцы, сжавшие бортик.
***
- Я так и не узнала, была ли там, внутри, настоящая мама, или это был просто цифровой призрак. Смесь электрических импульсов и галлюциногенных выделений нано-ботов... Ипризрак... И чем больше теперь об этом думаю, тем больше не знаю... Но ТАМ она на меня не кричала. Может - там мы могли бы нормально общаться...
В конце улицы среди разномастных автомобильных спин замаячил автобус.
- Зачем вы мне всё это рассказывали? - устало спросил слушатель, сворачивая газету.
- Купите таблеток, - предложила Май, протягивая кулёк.
Стоял месяц май, над городом плыл лёгкий флёр ипыльцы, а микромашины разносили запах цветущей сирени.
Март 2008
Саранча
«Если вы смогли это прочесть, значит, вы ещё живы...»
Джефф Нун. Брошенные машины
Саранча направлялась в Канзас, а Оскар и Бек оказались у неё на пути. Они поняли это, наблюдая, как третьи сутки набухает тёмное марево на горизонте позади, несмотря на то, что пикап практически не останавливался.
- Свернём, - предложил Бек.
- Фронт слишком широкий, всё равно нас зацепит. Лучше жми вперёд.
- И хрена ты такой умный?
В лобовое стекло ударилось тяжелое насекомое. Оскар вздрогнул от неожиданности, а Бек просто щелкнул переключателем - дворники оставили за собой широкую склизкую дугу.
- Чёрт. Вытри, там тряпка в бардачке.
Запутавшись в разложенной карте, Оскар попытался найти тряпку. Её не было. Из бардачка он вытащил тяжёлый хромированный револьвер. Осторожно положил оружие в карман засаленной болотной куртки.
- А, вот она, - Бек вытащил откуда-то грязный кусок материи и передал Оскару, тот приоткрыл дверь - боковое стекло было сверху прикрыто неровно приваренной металлической сеткой, и попытался достать тряпкой зелёную дугу. Но ветошь только размазывала слизь.
- Может, остановимся...
- Ну, нет. Скорость потеряем, время потеряем.
Дуга начиналась с одной стороны шоссе и уходила прямиком за редколесье справа. На обочине, выхваченная светом фар, появилась очередная брошенная машина - уткнувшийся носом в кусты широкий минивэн.
- Стой! - взвизгнул Оскар. - Горючки сольем...
- Есть еще. Там впереди какая-то дыра. Холбрук что ли. Или типа того.
Мимо проплыл синий заляпанный грязью указатель. Оскар различил только букву «H».
Городок был обычной пиявкой, присосавшейся к шоссе. Однообразные темные дома громоздились по обе стороны дороги. Темные задние дворики с жаровнями барбекю, покрытыми жиром и сажей, заборчики, гаражи, запустение, закрытые ставни и пустые автомобили - примета времени. Клочки газет и прочий бумажный мусор, кочующий по единственной улице. Маленькая церквушка напротив бакалейной лавки, перед которой гниют остатки журналов полугодовой давности, выпавших из опрокинутой стойки. Бек наконец притормозил: они любовались этим миниатюрным запустением, жадно поглощали его атмосферу, где-то в душе понимая - это последние осколки Штатов.
Сумерки скрыли тучу насекомых, оставшуюся позади. Можно было ненадолго притвориться, что всё нормально. Жизнь идёт своим чередом.