- Простите, что потревожили... - начал Оскар, пока даже не зная, чем продолжить.
- Мы ехали мимо... - подхватил Бек.
- Времена то сейчас неспокойные. Ну, и там...
- Всякое бывает!
- Точно!
Фермер бросил взгляд на заляпанный грязью пикап, потом вновь поглядел на Оскара с Беком. В его глазах явно читалось: «Все это я и так, нахер, знаю».
- Нам бы чуть-чуть еды, да горючки... - тихо промямлил Бек.
Пауза.
- Саранча, - не выдержал Оскар. - Саранча идет сюда. Прямо за нами.
- Саранча?
По лицу фермера пробежала легкая тень. Спустившись с крыльца, он, прикрыв глаза ладонью, поглядел Беку и Оскару за спины.
- Ничего не вижу.
- Она там.
- И скоро будет здесь...
Фермер вновь взглянул на пикап, будто желая удостовериться, что он все ещё на месте, и сделал неопределённый жест, который можно было бы интерпретировать как «заходите».
- Ружье можете оставить на крыльце.
Бек осторожно опустил дробовик поперек потемневшего от времени кресла-качалки. Обернулся и бросил взгляд на разбухающий, будто от влаги, горизонт.
***
- Я - Ольстер, - сказал хозяин.
Дом Ольстера внутри казался больше, чем снаружи. «Всё здесь такое добротное», - подумал Оскар. Всё донельзя реально, хотя скорее убедительно. Словно чье-то полночное детское воспоминание. Дом внушал уверенность и спокойствие, и Оскар почему-то почувствовал едва заметный укол в районе сердца.
Одна из кремовых дверей отворилась, к ним вышла скрюченная, словно вопросительный знак, но еще крепкая старушка.
- Не волнуйся, Марта. Молодые люди просто проезжали мимо. Давай-ка разогрей что-нибудь...
- Гости... - будто бы сама себе тихо сказала Марта, и для убедительности, наверное, повторила, прежде чем снова скрыться за дверью, - гости...
***
Суп остыл. Сначала Оскар просто не мог заставить себя есть - Ольстер и Марта, казалось, не сводили с него взгляда. Потом суп покрылся противной плёнкой, и Оскар понял, что его обязательно стошнит, если он проглотит хоть ложку. Бек выхлебал свою тарелку за полминуты и теперь шарил глазами по кухонным полкам, лишь бы не пересечься со взглядами хозяев. Но они глядели на Оскара. Наконец их беззвучный вопрос материализовался:
- Саранча, говорите?
- Ага... - Бек перевёл взгляд с одной ручки шкафчика за спиной у Ольстера на другую.
- Нет там никакой...
- Нет, есть! - выпалил Оскар.
Повисло молчание. Оскару показалось, что где-то у него за спиной противно скрипнула старая ступенька.
- Ладно-ладно, - тихо сказал Ольстер. - Есть, так есть.
Еще один тихий скрип.
- Нам нужен бензин, - сказал Бек.
- Нам очень нужен бензин, - повторил он громче и немножко уверенней.
- Знаете что?! - Ольстер поднялся.
Марта съежилась.
- Теперь я всё понял. Вы - хреновы бездельники... Кровопийцы, паскуды... - он говорил, а закаменевшее лицо его темнело. И Оскар не мог оторвать от этого лица взгляда.
- Хиппари хреновы, бандюги... В 65-м в Сайгоне я лично троих таких порешил...
Ольстер зачем-то дёрнул вверх полу свитера. Она зацепилась, но Оскар сначала не понял - за что. Это была рыжая револьверная рукоятка.
- Оскар! - выкрикнул Бек, вскакивая.
И Оскар тоже вскочил, пытаясь вытащить оружие из кармана ветровки. Револьвер зацепился за подкладку курком. Потом кухоньку заполнил грохот, тихо пискнула Марта. Ольстера окутало пугающе резкое дымовое облако. Но оно сразу же потеряло свои очертания, расползаясь в воздухе. Оскар споткнулся о стул и повалился на пол.
Он выстрелил прямо через карман. На мгновенье все звуки стихли, Оскар начал чувствовать запах горелой ткани. Фигура Ольстера качнулась и повалилась назад, врезавшись спиной в кухонные шкафчики. Воронёный револьвер с рыжей рукояткой завертелся на полу, а после замер, нацелившись в дальний угол.
Марта бросилась к мужу. «Ничего», - бросил тот сквозь зубы, зажимая рукой ключицу. Под пальцами начало багроветь.
Оскар поднялся, наконец вытащив оружие из кармана. За их с Беком спинами раздался отчётливый шорох.
- Сынок мой... - Марта с отсутствующим лицом раскачивалась на полу.
- Что? - тупо спросил Бек. Они с Оскаром разом повернулись. На их глазах ручка двери, ведущий в подвал, дёрнулась, словно в конвульсии.
- Это ещё что, мать твою?
Ольстер молчал, скривившись.
- Сынок мой... - сказала Марта, вдруг подняв голубые и ясные глаза на Оскара. - Сынок мой вернулся из мёртвых... Мы кормили его кукурузой. Но она ему не по душе, нет.
Ручка перестала дёргаться. Теперь она поворачивалась, будто тот, кто открывал дверь, наконец вспомнил, как это делается...
***
Оскар проснулся от собственного крика. Во всяком случае, ему так показалось.