— Боцман! — рявкнул Исик.
— Не ори, дядя, — сказал второй мужчина. — Разве капитан Грегори не ясно дал это понять?
Дал, конечно: ни криков, ни каких-либо громких звуков. Вскоре появился сам Грегори, все еще застегивающий рубашку. Вновь прибывшие прикоснулись к своим фуражкам, и Грегори ответил кивком и своей волчьей ухмылкой.
— Вы, негодяи. Еще не сдохли?
— Не можем умереть, пока должны вам сорок сиклей, так, сэр? — сказал мужчина впереди.
— Сорок два, — сказал Грегори. — Процент.
— Что перевозим сегодня, капитан? — спросил другой.
— Товара нет, — сказал Грегори, — но, полагаю, где-то здесь есть для вас посылка. — Он подмигнул им, затем повернулся к Исику. — Собирай свои вещи, старик, и побыстрее. Ты пойдешь с Рыбби и Крабби. — Он указал на мужчин. — Рыбби — это симджанин, спасенный нашим братством от преступного прошлого. Крабби — полудурок из Талтури.
— Это не наши настоящие имена, — сказал симджанин.
— А у вашего пассажира, видите ли, вообще нет имени, так что вы его не спрашивайте, — сказал Грегори. — Продолжайте называть его «дядя», этого хватит. И проследите, чтобы он держался подальше от неприятностей на всем пути до Обители. Ваше слово, джентльмены, если позволите.
Обители? подумал Исик.
Вновь прибывшие с сомнением оглядели его, но дали слово. Затем Грегори улыбнулся и объявил, что «дядя» только что погасил их долг, и мистер Талл вышел вперед с пачкой табака для каждого.
Исик отвернулся и пробормотал на ухо Грегори:
— Неужели мы действительно должны навещать императрицу на полом бревне, как дикари?
— Дикари! — воскликнул Грегори. — Это треклято совершенное слово. Мы полагаемся на невежество арквали, так, ребята? А теперь собирай свои вещи, придурок! Я не буду повторять дважды.
У Исика было немного вещей, которые нужно было собрать. Оружие, данное Оширамом, ботинки и куртка, кошелек с золотом, который, предположительно, был на сорок два сикля легче, чем когда он поднялся на борт. Пес и птица с тревогой наблюдали за ним.
— Я был бы рад вашему обществу, — сказал он им, — но я не знаю, что нас ждет. Если вы пойдете со мной сейчас, у вас может не быть шанса вернуться в Симджу в течение очень долгого времени. Я также не могу быть уверен, что те, кто примет меня, будут — как ты выразился, Трут? — образованными. Возможно, они не знают, как относиться к разбуженным зверям.
Его слова еще больше усугубили их горе.
— Я все равно пойду с тобой, друг Исик, — наконец сказала птица-портной. — Моя безмозглая дорогая забыла меня, как это происходит каждую весну. Пусть вьет гнездо с кем-нибудь другим, с кем-нибудь, более подходящим для супружества. У меня на уме совсем другое.
— А я останусь на «Танцоре», — сказал пес, — если ты попросишь капитана Грязь-Рот вернуть меня в город при первой же возможности. Ведьма сказала достаточно о твоем деле, чтобы мне захотелось помочь. Но Симджалла — это место, которое я знаю. Ее улицы, ее запахи, ее сплетни. Вот где я могу быть вам полезен, если вообще могу.
— Тогда иди, — сказал Исик, почесывая морду псу, — и, смотри, не укуси капитана.
— Ничего не обещаю, — сказал пес.
Снова оказавшись на палубе, Исик столкнулся с огромным унижением, вызванным необходимостью помочь ему забраться в каноэ. Его колено не хотело поддерживать его на веревочной лестнице, и экипажу пришлось импровизировать с перевязью и спустить его вниз вдоль борта «Танцора». Исик знал, что его щеки горят. Он возблагодарил богов за то, что Сутиния осталась внизу, а потом почувствовал себя совершенно опустошенным из-за того, что она осталась. Очевидно, он был недостоин прощания.
Грегори перегнулся через борт, стараясь не улыбаться.
— Ты — сила природы, дядя, — сказал он. — Мы еще встретимся, я в этом уверен.
— На поле боя, — сказал Исик, — если мы проживем так долго. Сегодня я могу только поблагодарить тебя за твои действия. Они были странными, но хорошо выполненными.
Грегори смиренно опустил голову.
— Нужна работа, вызывай флибустьера, — сказал он.
Повинуясь внезапному порыву, Исик бросил кошелек с золотом обратно на палубу «Танцора».
— Возьми все — тебе нужно вновь построить свой дом, — сказал он.
Грегори внезапно огорчился:
— О, что касается этого...
— Он уже взял.
Сутиния была там, она наклонилась, чтобы поднять кошелек с палубы. На ней был морской плащ и головной платок из тонкого черного кружева, и на глазах у изумленного Исика она перекинула одну ногу через поручень. Оседлав его, как жокей, она посмотрела мужу в глаза. Исик знал, что ему следует отвернуться, но не сделал этого. Сутиния облизнула губы.