— И, естественно, Грегори послал с ним свою ведьму, — съязвил другой.
Взгляд Сутинии оборвал смех, но даже в ее глазах промелькнула искорка веселья.
— Никто меня никуда не посылает, как ты хорошо знаешь, — сказала она, — но если у старого Лампи остались пирожки с крабами, скажи ему, чтобы он прислал их в наши комнаты вместе с хлебом и элем.
— Много эля, много хлеба! — закричали их проводники. — И сыр, и масло, и мармелад!
Здесь, по-видимому, все было устроено с помощью криков. Гребцы кричали своим возлюбленным; дети выкрикивали вопросы о муртах; старухи кричали Сутинии, жалуясь на зубную боль и подагру. Чистая анархия, подумал адмирал. Маиса никак не может быть здесь.
Когда они причалили, толпа сомкнулась вокруг них, и Исик испугался, что они окажутся в ловушке и будут болтать до рассвета. Но каким-то образом вскоре он оказался в сырой, простой и совершенно восхитительной каюте на восточной стороне сооружения, нарезая хлеб своим кинжалом, в то время как Сутиния мылась в ванной в конце коридора.
Трут поклевал упавшие крошки.
— Хлеб — это хорошо, — сказал он, — но насекомые — еще лучше. Я пойду на крышу и как следует поем.
— Тогда иди, но будь осторожен, — сказал Исик. — Я оставлю окно открытым.
Птица растворилась в ночи. Когда Сутиния вернулась, они набросились на еду и непринужденно заговорили о своих детях. Они даже немного посмеялись — хотя, конечно, это была маска страха. Исик был ошеломлен, когда она сказала ему, что Неда стала сфванцкором. Но Сутиния только пожала плечами.
— В этом есть какой-то смысл. Неда раньше презирала меня за то, что я не определилась. «Ты наполовину маг, наполовину мать. Кто победит, если ты живешь полу-жизнью?» Что ж, она определилась, это точно.
Она посмотрела на него, очень серьезно:
— Ты должен держаться поближе ко мне, Эберзам. Это хорошие люди, в целом. Как другу Грегори, тебе не причинят вреда и не ограбят. Но они дикие и не всегда мудрые. Они попытаются продать тебе десять тысяч вещей и занять денег; они будут предлагать услуги, которые тебе не нужны. Они пошлют в твою спальню девочек, а если ты откажешься — мальчиков. Они попытаются продать тебе смерть-дым.
Он кивнул:
— Я этого ожидал. Но наркотик есть везде, леди Сутиния. Я не смогу его избежать, если только вы не будете держать меня в клетке.
— Обратись ко мне, когда начнется жажда. Возможно, я смогу вовремя остановить тебя.
— Дикий слон не сможет остановить меня, если я когда-нибудь паду так низко, что снова потянусь за смерть-дымом.
— Ты позволишь мне попробовать?
Он сидел, дрожа от воспоминаний о боли.
— Да, — наконец сказал он.
Она улыбнулась и сжала его руку. Затем на ее лице появилось странное выражение.
— В чем дело? — спросил он.
Она моргнула и посмотрела на него:
— На Юге есть такая штука, которая называется нухзат. Своего рода состояние сна, во время которого мы немного теряем рассудок, но обретаем что-то еще — проницательность, второе зрение, другие способности. Немногие люди испытывают нухзат, но со мной это случалось. И даже после того, как я приехала на север, даже после того, как родились Неда и Пазел. Они боялись меня. Это может быть ужасно, этот нухзат. В моем случае обычно так и было.
Но в одном из этих нухзат-видений я увидела этот момент. Странный, суровый человек, бывший враг, наедине со мной в маленькой комнате, ест пирожки с крабами, смеется вместе со мной над нашими детьми. Я знаю, что давно его ненавидела, винила за ход моей жизни в последнее время — по крайней мере, за все то, что пошло не так. И я знала, что всего лишь прошлой ночью я отказалась стать его любовницей.
Исик опустил глаза, заливаясь краской.
— Я также знала, — сказала она, — что мне придется поторопиться, чтобы сказать ему, еще до окончания ужина, что он должен верить в себя как никогда прежде. Что он должен доверять не только своей мудрости и боевым навыкам, но и своему сердцу. Доверяй своему собственному сердцу, Эберзам, помни. Я рада, что память вернулась ко мне вовремя.
— Вовремя для чего?
Она повернулась и посмотрела на дверь. Исик поставил свою тарелку. Послышались шаги, затем громкий, нетерпеливый стук.
Когда Сутиния открыла дверь, Исику на мгновение показалось, что он сошел с ума. Перед ним стоял мужчина чуть старше самого адмирала, с до жути знакомым лицом. За его спиной стояли двое мужчин помоложе с легкими алебардами.
— Оставьте свое оружие, — сказал мужчина постарше. — Вытрите крошки с бороды. Закройте рот. Оставьте шляпу.