— Это наполовину верно, — сказал Рамачни. — Мы нуждаемся в ее помощи, и отчаянно, потому что без нее мы безнадежно слабее. И хотя многие считают меня мудрым, после смерти Аруниса я не чувствую себя таким, ибо не могу объяснить, что мешает возвращению Эритусмы. Но, если повезет, сегодня вечером все изменится.
— Черт бы побрал все это! — воскликнул Пазел, напугав их обоих. Он схватил Ташу за руку. — А что с ней? Ты говоришь, что у них общая душа, но я не могу в это поверить. Таша это Таша. Ей семнадцать. Ты не можешь затопить ее десятью столетиями воспоминаний...
— Двенадцатью, — вставил Рамачни.
— ...и ожидать, что хоть что-нибудь от нее останется нетронутым. Это все равно, — он отчаянно замахал руками, — все равно, что вылить чашу вина в озеро и сказать: «Не волнуйся, вино все еще там». Нет, его там нет, оно растворилось в воде.
— Успокойся, — сказал Рамачни. — Дело обстоит совсем не так.
— Ты маг, — сказал Пазел. — Семнадцать лет для тебя ничто. Но для Таши это все. Если ты это сделаешь, ее жизнь пойдет прахом, слышишь? Это будет просто какой-то маленький момент, который Эритусме время от времени вспоминает. Как лихорадка, время, когда она была сама не своя. С таким же успехом ты мог бы ее убить.
— Верно, — сказала Таша. — Убей меня.
— Только через мой труп!
— Пазел Паткендл! — сказал Рамачни, и его шерсть встала дыбом. — Я скажу тебе это только один раз. Ты любишь Ташу. Как и она тебя. То, что мы делаем сегодня вечером, таит в себе большую опасность для нее, и этого нельзя избежать. Она может даже умереть — или ты, или я сам. Но она никогда не была предназначена для жертвоприношения. Сегодня не Договор-День, парень, и я не Сандор Отт.
— Рамачни, — спросила Таша, — куда делся лорд Арим?
Пазел вздрогнул. Старый селк просто исчез.
— Больше никаких разговоров, — сказал Рамачни. — Следуйте за мной, если только вы не хотите разрушить все, над чем мы трудились, чтобы достичь этого. — Он ступил на камень дворика, затем оглянулся через плечо, ожидая. Таша нащупала руку Пазела. Вместе они ступили на камень.
Питфайр!
Ощущение было похоже на погружение в ледяную воду. И все же сотрясение было гораздо глубже: он чувствовал его в своих мышцах, в своей крови, в самых своих костях. Это был момент полного уничтожения, несуществования. Но он все еще был здесь, все еще держал Ташу за руку. Они оба задыхались, и их дыхание звучало странно громко. И тут он понял почему: ветер совершенно исчез. Это было так, как если бы кто-то только что задраил люк.
— Что происходит, Рамачни? — прошептала Таша.
— Посмотрите туда, — сказал маг, указывая глазами. Пазел обернулся и сначала ничего не увидел. Затем его глаза различили коричневый осенний лист сразу за краем двора, один из бесчисленных листьев, гонимых ветром. Он находился в пяти футах от земли — и был совершенно неподвижен, словно заключен в стеклянный столб.
— Мы вышли за пределы времени, — сказал Рамачни. — Раз в десять лет, когда луны вступают в сговор, любой, кто ступает на Двор Демонов, может избежать власти времени на час или целую вечность. Когда мы уйдем, во внешнем мире не пройдет и минуты. Старый король Уолдрила вырастил здесь демонов, за одну ночь набрав слуг, которым, в противном случае, потребовались бы столетия, чтобы созреть. Были и другие применения: заключенные, которые сопротивлялись допросам, видели, как сюда привозили их близких, и в мгновение ока те становились стариками. Королевские дети немедленно достигали брачного возраста. Но селки обратили во благо даже это место.
Маг крался вперед, тщательно выбирая каждый шаг. Абсолютная тишина только усилила страх Пазела, его ощущение, что Таша идет навстречу своей гибели. Внутренне он злился на себя: Доверься Рамачни. Как ты всегда делал, как она делала всю свою жизнь. Но в то же время какая-то часть его вспоминала слова Таулинина на берегу ручья: Я боюсь, что молодые люди не готовы.
В центре Двора Рамачни остановился и закрыл глаза.
— Теперь, Таша, — сказал он, — подними меня.
Таша быстро взглянула на Пазела, затем наклонилась и заключила мага в объятия. «Шаг вперед!» — рявкнул Рамачни, и пораженная Таша немедленно повиновалась. Ее босая нога ступила на камень...
— ...и прошла сквозь него так плавно, как будто сошла с края пирса. Она упала, слишком пораженная, чтобы даже закричать, когда ее тело исчезло в темноте. Пазел вскрикнул и бросился к ней. Слишком поздно. Таша и Рамачни провалились сквозь камень. Пазел ударил по гладкой поверхности; на ощупь она была твердой, как сталь. Но внутри камня он все еще мог видеть, как они падают — Таша в ужасе потянулась к нему — глубже, глубже, исчезли.