— Карта подтверждает это, сэр: длинный юго-западный мыс.
Роуза кивнул.
— Тогда слушайте внимательно. На закате мы должны быть в пятнадцати милях от конца мыса. Это будет в семь склянок плюс двадцать минут. До тех пор мы должны оставаться как можно дальше впереди врага, ни в коем случае не позволяя ему отрезать нас от Фирейса. Это совершенно ясно?
— К закату... — начал я.
— Фиффенгурт. — Он оборвал меня, внезапно разгневавшись. — Вы только что опозорили саму свою форму. Разве я сказал к закату? Нет, квартирмейстер: я сказал на закате. Раньше неприемлемо, в равной степени неприемлемо & позже. Если эти приказы находятся за пределами вашего понимания, я назначу кого-нибудь, кто сможет их выполнить.
— Оппо, сэр, — поспешно сказал я. — На закате в пятнадцати милях от конца мыса.
Роуз кивнул, не сводя с меня глаз:
— Точный курс я оставляю на ваше совместное усмотрение. Как & паруса. Все.
И это действительно было все. Роуз передал, что ему требуется кузнец Тарсел & шесть плотников, пусть они присоединятся к нему на верхней орудийной палубе. Потом он неуклюже направился к люку № 3, крича своим призракам:
— Убирайтесь, отойдите в сторону. Не прикасайся ко мне, ты, вонючая тень! Я знаю, что такое барометр. Черт бы вас всех побрал, прекратите болтать & дайте мне подумать!
Мы с Элкстемом приказали людям поставить всю парусину, какую только смогли найти — ветер был чрезвычайно слаб. Я даже отправил команду вниз, на нижнюю, в поисках мунселей, которых никто не трогал с тех пор, как Арунис утихомирил ветры в проливе Симджа. Затем мы погрузились в наше задание: строили планы, считали, спорили из-за математики. Нелегко добиться того, чтобы корабль прибыл в отдаленное место ни раньше, ни позже, особенно когда должно казаться, что он бежит. И, что еще хуже, мы действительно бежали. Оставался открытым вопрос о том, насколько быстро мог двигаться этот неестественный бегемот. Одно было ясно: его гонит вперед нечто гораздо более сильное, чем ветер.
«Чатранд», однако, остается жемчужиной среди парусных судов. Несмотря на унылый день, к тому времени, когда мы убрали лисели, он делал тринадцать узлов. Я гордился им: он многое пережил & через многое прошел. Но Бегемот все еще набирал скорость. Когда он подполз ближе, я снова его изучил. Чудовище. Огромные печи по всей ее длине, изрыгающие огонь & сажу. Черные башни, катапульты & пушки в невообразимом количестве, придающие всему этому вид больного, покрытого шипами животного. Сотни, может быть, тысячи длому толпились на его верхней палубе. Какая польза от стольких моряков?
— Предатель!
Я с проклятием пригнулся. Это был сокол Отта, Ниривиэль. Птица с пронзительным криком пронеслась низко над моей головой & опустилась на крышу рулевой рубки. Четвертый раз на этой неделе.
— Птичка! — прорычал я. — Клянусь Благословенным Древом, если ты еще раз так на меня набросишься...
— Мастер приказал мне объявить о моей миссии! — пронзительно закричал он. — Я отправляюсь на разведку. Хозяин требует, чтобы ты сообщил мне о расстоянии между кораблями.
— Расстояние? В настоящее время около тридцати миль, но, смотри...
— Я тебя ненавижу. Ты мятежник, друг Паткендла & девушки Исик. Почему ты не в цепях?
На палубе внизу Дариус Плапп поднял голову & ухмыльнулся. Главарь банды вместе с двадцатью своими лакеями работал на фалах бизань-мачты. Удрученные Бернскоуверы были далеко впереди, на джиггер-мачте. Я разделил банды после предупреждения сержанта Хаддисмала о том, что им не терпится подраться.
— Капитан Роуз считает, что здесь я более полезен здесь, чем на гауптвахте, — сказал я соколу. — А теперь послушай, птичка, держись как можно выше над этим кораблем, мы не знаем, какого рода оружие они...
— Некоторые враги появляются из-за горизонта, жаждущие нашей земли & золота, — напыщенно воскликнул сокол, — но хуже всего сыновья Арквала, которых император осыпал любовью & которые в ответ его не любят.
— Осыпал любовью! О, отвали, ты, треклятый простак!
Ниривиэль прыгнул с крыши, взмахнул крыльями & устремился на юг. Издевательства птицы приводят меня в ярость, но я не могу долго его ненавидеть. Бедное создание пропало на месяц после Красного Шторма, & Отт казался почти человеком, ухаживая за ним & возвращая ему силы — он скармливал соколу кусочек за кусочком сырого свежего цыпленка, а также в изобилии подчевал выдумками о величии Арквал & подлости ее врагов. Я часто думаю об оценке Герцила: «Ниривиэль — ребенок-солдат: воспитанный в фанатизме, более верующий, чем те, кто учил его верить». Другими словами, простак. Но полезный: он вполне может вернуться со знаниями, которые спасут корабль.