— Почему, Питфайр, мы все еще дуем на север? — проворчал Дариус Плапп. — Это треклятое самоубийство. Мы должны уносить ноги по ветру.
— Плапп, если нам понадобится тактический совет, мы вам сообщим, — сказал я.
— Оппо, мистер Фиффенгурт, сэр.
Я мог бы отправить его на гауптвахту за этот насмешливый тон, но вместо этого сделал вид, что ничего не заметил. В последнее время у меня возник соблазн потакать главарям банд (одному, который разгуливает на свободе, & другому, который управляет своим маленьким королевством с гауптвахты), пока они не натравливают своих парней друг на друга, как бойцовых собак.
Сейчас между ними снова воцарился мир: бурлящий, наполненный ненавистью, но мир. Роуз тоже предпринял определенные шаги, чтобы способствовать ему, хотя показал жестокий пример, избив Круно Бернскоува. Месяц назад, когда Бернскоув Бойс сдали одного наркомана Плаппа, я ожидал, что беднягу повесят. Репутация Роуза обещала не меньше, &, Рин знает, он действительно достаточно кровожаден. Но вместо этого он приковал мужчину наручниками к перилам рядом с вонючками по левому борту.[6] Четыре раза в день турах зажигает сигару со смерть-дымом & оставляет ее гореть в стальной чаше примерно в пяти ярдах от матроса. Это настоящая пытка. Плапп может уловить запах наркотика, когда позволяет ветер: ровно настолько, чтобы обострить его жажду. Его вопли похожи на вопли человека, проснувшегося во время ампутации ног. Более того, все до единого матросы видят этого негодяя, когда приходят опорожнять мочевой пузырь: видят, как он дергает кандалы до тех пор, пока из его запястий не начинает течь кровь, & бьется о палубу — его лицо уже превратилось в один черный синяк. Возможно, это даже отпугнет нескольких парней от употребления наркотика. Переживет ли этот Плапп испытание, я не могу угадать.
Мы продолжали лавировать на север. Набежали тучи, их серые животы отяжелели от дождя, хотя пока он отказывался идти. Ветер тоже посвежел: вскоре мы развивали скорость в пятнадцать узлов. Мы с Элкстемом посмотрели на Бегемота & через некоторое время обменялись улыбками. Просвет между нами больше не сокращался: на самом деле он, пусть & незначительно, увеличивался. Бегемот отставал.
— Дайте мне честный ветер без всякой магии в любой день недели, — сказал Элкстем. Голосом, предназначенным только для меня, он добавил: — Небесное Древо, Графф, я думал, что мы мертвы.
Марила, благослови ее Рин, принесла чай & печенье на квартердек. Теперь виден ее собственный живот — словно маленькая ваза с фруктами спрятана у нее под рубашкой. На ее руке ехал Фелтруп, ерзавший от нетерпения пошевелиться: это был его первый выход за пределы каюты после покушения на его жизнь. Как только его ноги коснулись досок, он пробежал по всей длине квартердека & обратно, а затем взволнованно бросился к нам.
— Принц Олик сказал правду! — пропищал он. — Этот корабль — мутант, мешанина, удерживаемая вместе одними заклинаниями! Плаз-силы в упадке. Власть, которую они захватили, пожрала их изнутри, как термитов, & сделала бесчувственными & дикими. Но ненадолго! Олик сказал, что оно плавится, это Плаз-оружие, & что Бали Адро больше не может его производить.
— Без костей этих крокодило-демонов, верно? — спросил Элкстем.
— Очень хорошо, мистер Элкстем! Без костей эгуаров — а этих костей у них больше нет, потому что они разграбили последнюю из могил-ям эгуаров. Они пьяницы, делающие последние глотки из бутылки власти & уже шатающиеся от ломки.
— Забытая богами крыса на квартердеке, — пробормотал Дариус Плапп.
— Я тебе верю, Крысси, — сказал я, — но в данный момент это не очень-то утешает. Их последние глотки силы могут треклято хорошо нас убить.
— Вы действительно так думаете?
Как будто Бегемот очень хотел убедить одну маленькую крысу, что-то массивное грохнулось на его палубу. Я вскинул трубу, надеясь, что одна из этих печей взорвалась & разорвала корабль на части. Не повезло: скорее открылась огромная металлическая дверь. Сначала я не мог разглядеть, что находится за этой дверью. Но через несколько минут я увидел что-то похожее на бушприт, а затем & орудийную батарею. Что-то отделилось от Бегемота & заскользило по волнам.
— Графф, — пробормотал мне Элкстем, глядя в свою более мощную подзорную трубу. — Ты знаешь, что это такое? Парусное судно, вот что. Я имею в виду обычный корабль, подобный нашему собственному. И разрази меня гром, если у него не четыре мачты!