— Лорд Арим, как вы можете отдать нам свой спасательный корабль? — в отчаянии спросила Таша. — Даже если вашей родины больше нет, вам, возможно, придется куда-то бежать.
Лорд Арим покачал головой:
— Только не над волнами — только не этим путем. Мы также не можем продолжать рисковать жизнями тех, кто охраняет «Обещание». Звезда Бали Адро меркнет, Таша Исик, но наступление на этот полуостров только начинается. Прибывают новые длому: беженцы с войны и из обреченных городов в сердце Империи. Армии негодяев, осколки великих легионов, военачальники, для которых единственным правилом является грабеж. Они будут идти пешком или ползти вдоль береговой линии на всем, что плавает. Я не могу сказать, проникнут ли они в эти внутренние горы, но до того, как начнется прилив, они почти наверняка поглотят побережье. Наша гавань ждала много столетий, но она больше не будет секретной.
— Тем не менее, сегодня мы все еще зависим от секретности — и притом совершенной секретности, — сказал Рамачни. — Макадра не может охранять каждый порт и бухту на полуострове, но, если она узнает, каким путем мы пошли, она натравит на нас больше врагов, чем мы сможем победить.
— Мы должны быть ловкими и стремительными, — сказал Таулинин. — Нас будут сопровождать всего десять воинов-селков, и все мы будем одеты в белое, чтобы лучше прятаться на снегу. У нас также есть кое-какие планы относительно сил Макадры. Даже сейчас отряды селков покидают Уларамит несколькими дорогами. Они попытаются ввести врага в заблуждение. Сама Нолсиндар уехала три дня назад, чтобы посмотреть, какие неприятности она может вызвать на берегах Ансиндры. Если Вороны и их временные слуги-хратмоги подерутся, ситуация улучшится.
— С ней пошли двое моих сыновей, — сказал Валгриф. — Если их работа удачно завершится, они могут даже присоединиться к нам на Дороге Девяти Пиков.
— Нам? — удивленно спросила Майетт. — Значит, ты идешь с нами, Валгриф?
— До самой низменности, сестренка, — ответил волк. — Но я поверну назад, когда почувствую запах соли в воздухе, потому что я родился с кровь-ужасом моря.
Затем у каменных ворот на вершине лестницы появился волк, держащий в зубах кожаный мешочек.
— О, — сказал лорд Арим, — вот то, что я давным-давно отложил как раз для такой экспедиции.
Волк спустился, Арим взял мешочек и раскрыл его на столе. Пазел подпрыгнул. В мешочке лежало с дюжину или больше алых жуков, сухих и мертвых, каждый размером с раковину мидии.
— Зудикрины, — сказал Арим, — огненные жуки из глубоких пещер под Уларамитом. Каждый из вас должен носить по одному в своей куртке и хорошо его беречь. Это последняя защита от замерзания.
— Зудикрины дают опасные подарки, лорд Арим, — сказал Таулинин.
— Да, — сказал старейшина. — Используйте их только перед лицом смерти: если холод побеждает, а жизнь уходит на убыль. Если это время настанет, укусите насекомое, сломайте панцирь — и выплюньте жука. Вам будет тепло, я обещаю.
— Итак, — продолжал Арим, — есть обычай, который мы должны соблюдать. Если вы хотите почтить свое пребывание здесь, то соблюдайте и этот обычай, даже если вы не понимаете его значения. Самое простое дело: на протяжении тысячелетий мы пытались сделать это место убежищем. Когда какая-либо живая душа приходит сюда по дружбе, мы называем ее гражданином. И мы признаем, что никто не имеет права принуждать этого гражданина уехать по какой бы то ни было причине. Поэтому я должен спросить, чувствует ли кто-нибудь из вас, что в глубине души обязан остаться здесь и отказаться от поисков. Тишина, тишина! Помните мою просьбу! И помните также, что во все испытания и невзгоды, от которых вы защищены в этой долине, могут повториться внешнем мире. Не бойтесь ни стыда, ни порицания. Тот из вас, кто останется здесь на неделю, месяц или год — или на всю свою короткую жизнь, — должен попрощаться со своими товарищами на этой террасе, на виду у всех.
Его слова повлекли за собой тишину. Таша с удивлением оглядела стол. Это был странный обычай, но, возможно, благородный. И все же было довольно немыслимо, чтобы...
— Я останусь, — сказала Майетт.