На закате они перекусили и вернулись в свои постели. На этот раз Таша провалилась в сон, как в колодец. Ей снился ломающийся камень, трещина, которая расползалась, как плющ по гранитной стене. Она прижала пальцы к щели и почувствовала, как рука с другой стороны делает то же самое, услышала женский голос, ругающий ее: Выпусти меня, эгоистичная девчонка, ты утверждаешь, что любишь их, когда ты докажешь это, кто спасет их, если не я? а потом призрак прошел через трещину, и ее рука загорелась. Она осмотрела ее: пылающая рука, сила. Пламя было ярким и сернистым, и она не почувствовала никакого ожога. Она была неуязвима; она перестала быть самой собой.
Глава 18. КРОВЬ НА СНЕГУ
В полночь путешественники гуськом вышли из уютного домика с рюкзаками на плечах и псом Шилу, следовавшим за ними по пятам. Пазел ожидал одинокой прогулки по спящему Уларамиту, но обнаружил совсем другое. Снаружи собралось около двух дюжин селков. У каждого в руках была палка, с одного конца гнутая на манер пастушьего посоха, и у каждого на этом крюке раскачивалась бледно-голубая лампа. Свет плясал в пронзительно-синих глазах селков. Ни с какой стороны не было видно другого света, кроме яркого сияния звезд. Но Пазел мог видеть цепочку голубых фонарей, отмечавших путь через городок и за его пределы.
Когда путешественники вышли, селки начали петь, их голоса были такими тихими, что сливались с ночным ветром. Как и прежде, слова не поддавались пониманию Пазела, но это не имело значения; чувство, заключенное в них, было ясным. Народ номадов пришел, чтобы стать свидетелем еще одного ухода, еще одного прощания, самого́ существа их жизней.
Путешественники двинулись в путь, и толпа селков последовала за ними. Они миновали мастерскую, где Скип так увлеченно изучал мастерство селков; дерево, среди корней которого спала в своей норе черепаха; маленький вулканический холм. Каждый селк, на которого они натыкались, присоединялся к остальным, подхватывая меланхоличную песню. Но когда они добрались до Храма Волков, пение прекратилось. Лорд Арим стоял среди колонн, положив руку на плечо Валгрифа. Таулинин тоже выступил из тени, и три фигуры приблизились, не произнеся ни слова.
Теперь процессия шла в тишине, так что Пазел мог слышать ночных птиц, осенних сверчков, журчание ручьев. Так проходили мили и часы. Лорд Арим шел так же быстро, как и все остальные, хотя время от времени выражение боли искажало его лицо.
Они добрались до конца дна кратера и начали подниматься. К этому времени с ними было уже несколько сотен селков, и лампы раскачивались близко друг к другу, как косяк глубоководных рыб. Они поднимались по лестницам, поворачивая и проходя через туннели. Пазел шел рядом с Ташей, время от времени дотрагиваясь до ее руки или держа ее за руку в течение нескольких шагов. Он заметил, что Нипс и Лунджа, хотя и шли на некотором расстоянии, часто смотрели друг на друга, чтобы расстояние между ними не менялось.
К тому времени, когда они добрались до Северной Двери, стало очень холодно. Здесь тропа расширилась и превратилась в огромный каменный выступ, достаточно большой для всех селков, присоединившихся к восхождению: наверняка здесь их около тысячи, подумал Пазел. Черный треугольник был именно тем, чем казался снизу: устьем туннеля, обрамленным огромными каменными блоками и богато украшенным резьбой — фигуры и слова. Из туннеля дул ледяной ветер, гораздо более холодный, чем воздух вокруг них. Пазел прищурился, вглядываясь в вырезанные слова, но было все еще слишком темно, чтобы читать. На конце каменной полки была дверь поменьше и несколько окон, вырезанных в камне: Путь-Дом, решил Пазел.
Таулинин созвал путешественников и представил десять воинов, которые должны были присоединиться к ним. Он немного рассказал об их деяниях и историях из жизни (очень немного; самому младшему было две тысячи лет), и голоса в толпе подхватили его слова, внеся свой вклад. Затем селк дал каждому путешественнику сложенную ткань серебристого цвета, сотканную из какой-то грубой, прочной ткани.
— Завяжите повязкой волосы сзади, — сказал Таулинин, — или завяжите ее вокруг ваших лиц или чего-нибудь, главное — не потерять. Повязки выглядят не очень ценными, но их соткала Айрехи, мать лорда Арима, перед путешествием, из которого она так и не вернулась. И на этой неделе их искупали в пяти священных источниках, к ним прикоснулся и их благословил каждый селк в Уларамите. Тем не менее, вам не нужно обращаться с ними как с реликвиями: они прочные и предназначены для использования.