К лучшему или к худшему, но этого не произошло: за час до наступления темноты мокрый снег закончился, и выглянуло солнце. Они осторожно выбрались наружу — и капрал Мандрик подскользнулся и упал на спину.
— Питфайр! Треклятая тропа стала ледяной!
Это не было преувеличением: Пазелу тоже приходилось бороться на каждом шагу.
— Мы, селки, можем пройти этим путем, — сказал Таулинин, — и, осмелюсь сказать, Герцил и сфванцкоры могут последовать за нами. Но для остальных это слишком опасно. Боюсь, нам все-таки придется остаться здесь.
Валгриф уверенно шагнул вперед.
— Я вырос на таких тропах и могу бежать по ним даже в темноте, — сказал он. — Дай мне разрешение отправиться на разведку, Таулинин, и мы будем гораздо лучше подготовлены к утру.
Таулинин кивнул.
— Пройди немного вперед, — сказал он, — но не пытай счастья в темноте: этого я не могу разрешить. И я запрещаю тебе ступать на мост, если ты зайдешь так далеко.
Валгриф склонил голову, затем повернулся и посмотрел на Майетт:
— Ты пойдешь со мной, сестренка? Твой взгляд даже острее, чем мой собственный.
Майетт тут же согласилась и заняла привычное место на плечах Валгрифа; осторожными шагами волк двинулся вниз по тропе.
Остальным ничего не оставалось делать, кроме как ждать. У них не было сухих дров, чтобы разжечь их, но под защитой стены резервуара вечернее солнце немного их согрело. Таулинин рассказал много историй о Горных Королях и об ужасном падении Исимы после вторжения огров с юга. Но Рамачни сказал, что не следует придавать слишком большого значения вторжению.
— Город был обречен еще до того, как первый враг неуклюже двинулся из Трандаала, — сказал он. — Народ короля Уракана морил себя голодом. Они вырубили леса, которые замедляли весеннее таяние, и их пахотные земли исчезли во время наводнений. Они осушили болота вниз по реке, которые кормили охотничьих птиц, и забрасывали сети в озера с такой эффективностью, что не осталось ни одной рыбы, которую можно было бы поймать. Они были ослаблены; их неоплачиваемая армия превратилась в банды; их голодающие крестьяне бежали на запад прежде, чем их смогли призвать на защиту города. Надвигалась лавина; трандаальские огры были всего лишь камушком, который ее столкнул.
— Ты там был? — спросила Таша.
Рамачни покачал головой:
— Я видел Исиму только в дымящихся руинах, стоя рядом с лордом Аримом. Это был первый и последний раз, когда я видел, как он плачет. Он пытался предупредить город, а когда это не удалось, защитить его. Но было слишком поздно: огры уже захватили южные горы и наступали на Уракан. И все же Арим сотворил могучее заклинание, стоившее ему больших усилий: он отвел снежную бурю, которая закрыла бы Королевскую Дорогу. Благодаря его поступку дети города были эвакуированы и спасены. По сей день потомки этих детей населяют Бухты Илидрона и благословляют себя именем Арима.
Наступила ночь, но Валгриф и Майетт не вернулись.
Таулинин с тревогой посмотрел вниз по тропе.
— Я слишком легко согласился, — сказал он. — Кто знает, насколько коварной становится тропа, когда приближаешься к ущелью?
— Валгриф — мудрое животное, — сказал один из селков. — Я наблюдал, как он учил своих сыновей уважать опасности, связанные со льдом. С ним ничего не случится.
Но когда прошел еще час, все они почувствовали одинаковую тревогу. Затем Таулинин зажег факел и созвал своих соплеменников.
— Принесите веревку, кошки и молотки, — сказал он. — Мы можем обнаружить их цепляющимися за какой-нибудь выступ.
Герцил и Виспек вызвались идти с ними, но Таулинин отказался:
— Вы, конечно, тренировались в горах, но даже самые лучшие человеческие ноги не могут передвигаться так быстро, как наши.
Затем Энсил рассмеялась:
— Похоже, волчьи лапы — совсем другое дело. Посмотрите туда!
Она указала не вниз по тропе, а выше них, на ледяной гребень над резервуаром. Пазел прищурился и наконец разглядел Валгрифа, который зигзагообразно направлялся к ним вниз по склону. Мгновение спустя он соскользнул и остановился у их ног, Майетт все еще цеплялась за его плечи. Волк был измучен и тяжело дышал.
— Враги! — выдохнул он, падая на живот. — Мост...
— Мост рухнул, — сказала Майетт. — Мы подошли к его подножию: над этим ужасным ущельем возвышаются только фрагменты. И Валгриф учуял длому на дальней стороне, когда ветер подул в нашу сторону.