Руки Роуза сжались в кулаки:
— Я по-прежнему понятия не имею, о чем ты говоришь, и я запрещаю тебе повторять это снова. Мы вот-вот войдем в порт Стат-Балфир. Скажи Оггоск, что я буду недоступен до сегодняшнего вечера, самое раннее до шести склянок.
— Как вам будет угодно, капитан. Любопытно, однако, что леди Оггоск могла так грубо ошибиться.
— Ошибиться?
— Она была уверена, что вас заинтересует... как бы это сказать... некроотцовское послание. Но я не буду говорить, не буду! Ибо вполне вероятно, что мне не удастся уловить пыл, с которым говорила герцогиня. Крайняя необходимость, в двух словах. Да, крайняя необходимость.
— Я бы с удовольствием тебя растоптал, — сказал Роуз.
Фелтруп обнаружил острую необходимость оказаться в другом месте. Роуз смотрел, как он убегает, думая: некроотцовское послание. Письмо. От отца. Еще одна порка с того света.
— Фиффенгурт! — проревел он. — Клянусь черными Ямами, где может прятаться этот человек?
На самом деле квартирмейстер стоял всего в ярде слева от него, ожидая, когда его узнают. По его скорбному выражению лица Роуз понял, что Фиффенгурт принес плохие новости.
— Что случилось? — требовательно спросил он. — Скажи мне. Немедленно!
Фиффенгурт достал из жилетного кармана листок бумаги и передал его капитану. На нем были написаны три имени. Двое были моряками, из Бернскоув Бойс, третьим — смолбой по имени Дерст. Из Кеппери, как и сам Роуз. Он знал об этой семье, Дерстах. Нищие, на протяжении многих поколений. Отец Роуза владел землей, на которой они построили свои лачуги.
— Мужчин задушили, — пробормотал Фиффенгурт себе под нос. — Парень все еще с нами... в некотором роде.
Еще одна жертва чумы. Роуз смял листок в своей руке:
— Где были совершены убийства?
— Неизвестно, сэр. Тела были засунуты в форпик. Старый Гангрун обнаружил, что из-под двери сочится кровь.
Роуза стоял очень тихо. Фиффенгурту было еще что сказать, но ему еще предстояло это осознать. Обычно этот человек был прозрачен. Во время их первого перехода через Неллурок это качество сделало попытку Фиффенгурта организовать мятеж столь же очевидной, как рекламный щит, висевший у него на шее. Но теперь в нем чувствовалась определенная двойственность. Было что-то, о чем ему не терпелось рассказать, но и о чем он боялся даже думать.
Роуз решил вытянуть из него все. Он безжалостно глядел, пока Фиффенгурт не начал ерзать и моргать. Каждый из его офицеров производил фоновый гул, просто стоя и размышляя; это были предательские шумы низших умов. Роуз наклонился ближе, навострил ухо. Фиффенгурт слегка отклонился назад.
— Что это? — спросил Роуз.
— Что что, капитан? — Фиффенгурт чуть не кричал.
— Мне нужно ваше мнение. Должны ли мы войти в бухту или нет?
Квартирмейстер сглотнул:
— Мы не знаем, есть ли там фарватер, капитан. Рифы...
— К черту рифы. Предположим, что проход возможен. Должны ли мы войти, должны ли мы попытаться там высадиться?
Фиффенгурт потел. Он пожевал губами, готовясь произнести какую-нибудь глупость. Роуз предостерегающе поднял палец:
— Я вижу вас насквозь, сэр. И не желаю слышать ложь. Вы примете решение о том, чем хотите поделиться со своим капитаном, зная о его священной обязанности охранять жизнь этого экипажа. Не прячьтесь, Фиффенгурт. Решайте, и как можно скорее. Согласны?
Квартирмейстер был ошеломлен. Он подготовил себя к тому, чтобы противостоять угрозам или насилию, но не к этому:
— Согласен, согласен, капитан. Благодарю вас, сэр.
Роуз медленно кивнул. Затем он передал Фиффенгурту подзорную трубу:
— Что вы думаете о Шторме? — спросил он.
Далеко на севере вдоль кромки океана тянулась алая полоса. Она была примерно в три пальца шириной и бледнее, чем застарелое винное пятно на льняной скатерти. Но с заходом солнца она не исчезла, а ночью стала отчетливо видна и наполнила экипаж страхом. Однажды они уже сталкивались с ней, все, кроме новичков-длому. Красный Шторм, великое сдерживающее заклинание Эритусмы. Ослабляющий магию, разрушающий проклятия барьер, который веками защищал Север от разрушительных последствий чумы, если верить принцу Олику. Он не причинил им вреда, когда они проходили через него с севера: более того, он спас их, рассеяв Вихрь Неллурока, водоворот размером с город. Но теперь...
— Я уже говорил вам, что я думаю, капитан, — сказал Фиффенгурт. — Он все еще там. Но это крошечная неприятность, для нас.
— Вы доверяете Олику? Даже в этом нелепом деле?
Фиффенгурт глубоко вздохнул.
— Я мог бы не доверять, — сказал он, — если бы то, что он утверждал о Шторме, не совпадало бы так хорошо с... опытом мистера Болуту. Они никогда не встречались, капитан. Они не собирались вместе и не сговаривались. Сумасшедшие? Что ж, конечно, они могли бы быть сумасшедшими. Но ни в одном из них нет и намека на безумие. И почему их истории совпадают? Питфайр, это даже не две истории. Это одна.