Она задвигалась. Старые петли заскрипели, и по краям двери поднялась пыль. Теперь Фелтруп услышал голос более отчетливо.
— Там кто-нибудь есть? Не оставляйте меня, умоляю вас! Я пленник в темноте!
Фелтруп спрыгнул вниз и отодвинул табурет. Он принюхался: воздух из-за двери был спертым, как в склепе, открытом спустя столетия. Или в могиле.
Он снова прокричал свой вопрос. Когда птицы затихли, он прислушался. Снова раздался мужской голос:
— Спасите меня! Я умоляю вас именем Эритусмы!
Именем Эритусмы! Фелтруп энергично потер лапы друг о друга. Не слушай! Не обманывайся, грызун! Иди, найди Марилу и предупреди капитана об угрозе со стороны икшель.
Именем Эритусмы?
Фелтруп, извиваясь, забрался внутрь.
Марила, кипя от злости, гналась за капитаном.
— Послушайте меня, сэр! Леди Оггоск в истерике, бросается нехорошими словами! И другими вещами. Чашками, книгами, чернильницами и маленькими стеклянными фигурками. Вы должны поговорить с ней, пока она кого-нибудь не убила.
— У нее есть мое благословение, при условии, что она начнет с тебя, — сказал Роуз, спускаясь по лестнице № 3.
Марила последовала за ним вниз по лестнице:
— Это еще не все, капитан. Разве вы не видели мистера Фиффенгурта? Разве он не объяснил?
— Фиффенгурту нечему научить меня насчет истерики этой женщины, — крикнул Роуз. — Уходи, девочка! У меня нет времени на озорниц, замужних или нет.
Он побежал через верхнюю орудийную палубу, и Марила увидела, что впереди его поджидают две фигуры: предводитель матросов-длому, которого мистер Фиффенгурт называл Ушастиком, и доктор Чедфеллоу. Оба мужчины выглядели обеспокоенными и сбитыми с толку.
Роуз промчался мимо них, поманив за собой. Они последовали за ним мимо носовой пушки к двери маленькой комнаты, называемой Солонкой, которую Роуз предоставил офицеру-длому, чтобы тот использовал ее по своему усмотрению. Все трое мужчин бросились внутрь. Дверь захлопнулась. Марила остановилась в ярде от нее и смотрела на нее, сжав руки в кулаки. Мужчины и длому проводили ее нервными взглядами. Она чувствовала себя очень маленькой, примитивной и беременной.
Дверь толчком распахнулась; Роуз вынесся наружу. Вернее, он попытался это сделать, но обнаружил, что Марила загораживает ему выход: разъяренный, взъерошенный, черноволосый маленький демон, смотрит прямо ему в глаза.
— Мне нужно с вами поговорить, — сказала она.
Роуз поднял ее, как соломинку, и отодвинул в сторону. Затем он бросился прочь по палубе.
Марила пристально посмотрела на двух мужчин в комнате. Длому стоял, облокотившись на стол, и качал головой, словно ошеломленный чем-то, что он узнал. Чедфеллоу выглядел почти физически больным. Он схватил свою медицинскую сумку и выбежал из Солонки.
— Что случилось, доктор Чедфеллоу? — спросила Марила.
— Что не случилось? — ответил он, не оборачиваясь.
Марила побежала догонять Роуза. Он разговаривал сам с собой, вытирая руки о рубашку, как будто прикоснулся к чему-то отвратительному. Он даже понюхал их, когда добрался до Серебряной Лестницы и начал подниматься. На ее мольбы о внимании он вообще никак не отреагировал. Когда они снова вышли на жаркое солнце, он направился прямиком в свою комнату под квартердеком.
Роуз распахнул дверь и вошел внутрь.
— Не впускайте ее! — проревел он своему стюарду. Тот отшатнулся; дверь ударила его по лицу. Ковыляя вперед, капитан сделал жест, словно хотел отпугнуть голубей.
— Убирайся. Ты просто обуза. Всегда такой была. Доставляй неприятности кому-нибудь другому.
— Вы думаете, неприятности сейчас, — сказала Марила. Она повернулась и начала долгий путь обратно на бак.
У бизань-мачты она перехватила Фиффенгурта, который торопился на корму. Квартирмейстер выглядел так, словно предпочел бы ее избежать.
— Ты ему не сказал, — обвиняюще произнесла она.
— Кому и что?
Марила просто смотрела на него.
— А, да, не сказал, — смущенно ответил Фиффенгурт. — Капитан Роуз... Ну, видишь ли, я не мог. Время было неподходящее.
— У нас нет треклятого время. Мы здесь уже почти два дня. Как долго, по-твоему, они собираются ждать?
Фиффенгурт выглядел смущенным:
— Он говорил со мной откровенно, девочка. Он никогда не делал этого раньше.
Марила недоверчиво покачала головой.
— Мы с тобой идем к Оггоск, — сказала она. — Возьмем с собой Фелтрупа; он должен ждать меня в птичнике. Мы больше не можем это откладывать.
Но Фиффенгурт сказал, что он никак не может отправиться с ней, пока корабль не окажется в бухте в безопасности.