— Но он был там, Оггоск, — запротестовал Роуз. — Вы все там были.
— Па. Твой отец отправился в морское путешествие, когда твоя мать была на втором месяце, и вернулся домой только к твоему первому дню рождения. Он никогда не видел, чтобы у кого-нибудь толстел живот, кроме его собственного. Что касается остальных из нас... пусть все остается по-старому. Если бы Теймат поверил, что кто-то из нас выкашлял ему сына вне очереди, что ж, бедную Йелинду выставили бы за ненадобностью и продали бы через две недели.
— Тогда кто же это был, черт бы вас всех побрал? Кто из вас моя мать?
Оггоск захихикала:
— Все мы. Никто из нас. Ты никогда не узнаешь этого от меня.
Независимо от того, действительно ли Йелинда была матерью Нилуса или нет, она стала одержима идеей стать женой его отца и никогда бы не согласилась на убийство. Такое положение продолжалось годами. За это время силы Госмейл как ведьмы возросли. Очень рано она научилась беречь эту силу и редко применяла любое заклинание, даже против скисания молока. И все это время она строила планы, замышляя конец Теймата Роуза.
К тому времени, когда Нилусу исполнилось десять, Госмейл была почти готова осуществить свой план. Затем настал день, когда Теймат изнасиловал будущую невесту крестьянина, который обрабатывал свою землю. Капитан заявил, что он в пределах своих прав, утверждая, что (неграмотный) мужчина подписал соглашение, в котором говорилось, что его долги могут быть взысканы в различных формах, одна из которых — плотская. Бьятра была дружна с девочкой, и в тот вечер сама отправилась в сарай за крысиным ядом. Мужество начало покидать ее еще до того, как она добралась до дома, но Госмейл была к этому готова.
— Это сделаю я, — сказала она, беря баночку со смертельным порошком. — Просто держи Йелинду подальше.
Но даже это Малышка не сумела сделать. Она действительно послала за своей старшей сестрой в подходящее время, но, столкнувшись лицом к лицу с Йелиндой, застыла в ужасе от собственного соучастия и не смогла завязать разговор или объяснить, зачем позвала. Вскоре Йелинда рассмеялась и пошла своей дорогой — которая, так получилось, привела ее к шкафчику со спиртным в кабинете. Она налила Теймату вечернюю чашку рома и отнесла ее ему в библиотеку. Затем, воспользовавшись привилегией жены, она вернулась в кабинет и налила второй бокал себе. Мгновение спустя Госмейл услышала яростные удушливые звуки, которые она хотела услышать, но из двух компнат и двух глоток. Она с криком побежала в кабинет и прибыла как раз вовремя, чтобы увидеть, как Йелинда умирает с пенистой слюной на губах.
Именно в этот момент сам Нилус услышал шум и помчался вниз по лестнице в пижаме. Первым, что он увидел, был его отец, лежащий в холле перед библиотекой в странной позе, прижав руку к горлу. Испуганный этим видением, он отвернулся от трупа и побежал на другие голоса в кабинете. Там лежала его покойная тетя Йелинда, более известная ему просто как мать. Над ней стояла тетя Госмейл, заливаясь слезами. Затем тетя Бьятра появилась в дверном проеме позади Нилуса, Госмейл указала на нее и закричала, что она убила их сестру.
— Я? — выпалила в ответ Малышка. — Ты кровожадная ведьма! Единственный убийца в этом доме — ты!
Лицо тети Госмейл исказилось в судороге ненависти. Она подняла руку, словно собираясь с силами, а затем махнула ею в сторону Бьятры, одновременно швырнув проклятие, которое приготовила для их мучителя и на которое шесть лет копила силы.
Роуз положил портрет плашмя. Он услышал крик Оггоск задолго до того, как она добралась до его входной двери. Было мало надежды на то, что стюард сумеет ее сдержать, и, конечно, тот не сумел. Удивительнее было то, что вместе с ней вошли Фиффенгурт и девушка Марила.
И, конечно, совсем неудивительно, что вместе с ними пробралось рыжее животное: Снирага, чье имя означало «Трусиха». Снирага, которая когда-то была Бьятрой, Малышкой. Которая превратилась в кошку в трех футах от него, самый страшный испуг в жизни ребенка, и так в избытке натерпевшегося страха. Которая была сначала сестрой, а потом домашним животным для этой невыносимой женщины-банши, стоящей перед его столом и кричащей икшель, икшель, из всех нелепостей. Эта отвратительная старуха, которая с такой же вероятностью могла быть его матерью, как и та, которую она прокляла, или та, которую они отравили вместе с его отцом.
— Я не слушаю тебя, Оггоск, — устало сказал он.
— Ты треклято должен! Ты думаешь, их заявление настолько фантастично, что невозможно?
— Я ничего не думаю — ни так, ни иначе.
— Все сходится, Нилус, разве ты не видишь? Они поднялись на борт не просто так. Они не невежественны и не плавают ни на одном корабле без определенной цели. Я сказала им — Глайя, я приказала этой уродливой девчонке, похожей на болотную крысу, принести мне книгу! Стат-Балфир! Он наверняка есть в тринадцатом Полилексе! Нам вовсе не обязательно было попадать в такое непростительное положение! И твой проклятый квартирмейстер хранил эту тайну в течение нескольких месяцев!