Старая стена стала еще более разрушенной, и путешественники пробирались между поваленными камнями. В какой-то момент Пазел обнаружил, что он и Нипс идут немного в стороне от остальных. Он украдкой огляделся по сторонам. Затем он прошептал на соллочи, родном языке Нипса:
— Послушай, приятель, мне нужно тебе кое-что сказать. Тебе, и никому другому.
Нипс моргнул:
— Питфайр. Что?
— Помнишь ночь на Дворе Демонов, когда я разговаривал с Эритусмой? Я пересказал тебе большую часть того, что она сказала. Но как раз перед тем, как исчезнуть, она сказала мне кое-что странное: есть еще одна сила, скрытая на «Чатранде». Волшебница не хотела мне говорить. Мне пришлось ее поддразнить, достаточно грубо.
— Какого рода сила? — спросил Нипс. — Ты имеешь в виду другой способ вернуть ее обратно?
— Нет, хотя ей бы это понравилось больше, — сказал Пазел, — и, кроме того, она треклято хочет, чтобы Таша сама пробила эту стену внутри себя. Эритусма считает, что сейчас это единственно правильный путь. Эта другая сила — нечто опасное, нечто безумное. Ты помнишь то место на палубе, где я обычно вешал свой гамак?
— Пиллерс с медными гвоздями.
Пазел кивнул:
— Она велела мне привести Ташу на это самое место. И ничего больше. «Когда она будет стоять там, она поймет, что делать». Вот и все. Мгновение спустя она исчезла.
Нипс явно старался сохранить спокойствие.
— Ты хочешь сказать, — сказал он, — что не рассказал никому? Ни Рамачни, ни Герцилу?
— Только тебе, — сказал Пазел. — Может быть, нам стоит рассказать им. Но что, если они перескажут это Таше? Она — проблема, разве ты не видишь? Если Таша узнает, она побежит к гамакам в то мгновение, как мы ступим на «Чатранд». Даже если это ее убьет.
— Она упрямая. Как мул голубых кровей. Но, Питфайр, эти медные гвозди? Должно быть, она видела их раньше.
Пазел искоса взглянул на него:
— Не будь тупицей, приятель. В отсеке всегда полно голозадых смолбоев.
Они чуть не рассмеялись. Пазелу нужно было посмеяться. Но он не позволил этого себе, не сейчас. Смех слишком легко мог перерасти в слезы.
— Если со мной что-нибудь случится...
— С тобой ничего не случится, Пазел.
— ...отведи ее туда одну, пожалуйста, и заставь быть осторожной. Эритусма предельно ясно дала понять: что бы там ни скрывалось, это последнее средство.
Нипс пообещал, и они поплелись дальше, навстречу удлиняющемуся дню. Руины закончились; земля стала плоской, и лес поднялся вокруг них, высокий, древний и, казалось, умиротворенный. Внезапно Валгриф застыл на месте. Он опустил морду и принюхался, затем обнажил клыки.
— Собаки, — сказал он. — Атимары. Они пробегали здесь ночью или сегодня очень рано утром.
— Много? — спросила Неда.
— Много, — ответил волк. — Большая охотничья стая, собак двадцать или больше. Но сейчас они, должно быть, далеко или хорошо спрятались; иначе я смог бы уловить их запах по ветру, а не только здесь, где их бока терлись о деревья.
Пазел почувствовал себя так, словно кто-то только что огрел его тростью по спине. Двадцать этих мерзких тварей!
— И что теперь? — спросил он.
— Еда, — сказал Валгриф.
— Прошу прощения?
Волк пристально посмотрел на них:
— Съешьте еду на несколько часов марша. Затем вымойте свои лица и руки, прополощите рот снегом и закопайте то место, куда вы плюнули. А вы, длому, смените повязки на своих бинтах. Вы должны похоронить здесь старые вместе со всем, что было запятнано кровью или испачкано едой.
— Для чего все это? — спросил капрал Мандрик.
— Чтобы остаться в живых, — сказал волк. — Стая такого размера гораздо опаснее, чем та, с которой мы столкнулись на мосту. Они убьют нас, если найдут — и они точно нас найдут, если учуют наш запах. Они не обратят внимания на одинокого волка, но они узнают запах крови длому. И запах вашей еды не похож ни на что в этом лесу. Вы должны удалить все его следы — и вымыть волосы, если сможете выдержать холод.
— Выдержим, — твердо сказала Лунджа. — Мы видели, что атимары могут делать этими клыками.
Они поели, оттерлись снегом и закопали то, что велел им закопать Валгриф. Затем они отправились в путь, более настороженные, чем когда-либо. Воздух под гигантскими деревьями был неподвижен и тих. Валгриф держался далеко впереди, селки бесшумно следовали за ним, держась достаточно близко, чтобы видеть отряд.
Почти час они без происшествий пробирались по лесу и не слышали ни звука, кроме карканья ворон. Затем Валгриф вприпрыжку вернулся к ним.