Наконец снова появились деревья, путешественники встали и продолжили свой мучительный путь. Земля вздымалась и опускалась; острые камни вонзались в землю среди корней и листьев. Лес был непроходимым, густым. Они спускались в ущелья, продирались сквозь стены из дикого терновника, переходили вброд реки, обдавая бедра ледяными брызгами. Но в ту ночь Киришган привел их в укрытие пещеры, и костер, который они развели в ее устье, согрел их всех. Там селк рассказал им историю о лорде Ариме и Рамачни и их битве с Дротом, принцем-мауксларом. Это была душераздирающая история, и остальные слушали ее как зачарованные. Все, кроме волков: те беспокойно расхаживали взад и вперед по пещере и часто поднимали морды, оценивая что-то, приносимое ветром.
— Какой запах ты чувствуешь, Валгриф? — спросила Майетт, поднимаясь и дотрагиваясь до его бока.
Волк посмотрел на нее сверху вниз:
— Никакой, маленькая сестра, — наконец сказал он. — Враг далеко.
В ту ночь Пазел крепко спал, переплетя свои пальцы с пальцами Таши. Ему ничего не снилось, за исключением единственного призрачного мгновения, когда ему показалось, что собачий язык лизнул его подбородок. Но на рассвете Майетт сидела холодной и отчужденной, а три волка бесследно исчезли. И тогда Пазел понял. Валгриф почувствовал запах соли. Он не боялся ни одного живого существа, но волны и прибой наполняли его сердце ужасом. Волны, прибой и, возможно, прощание.
Они съели несколько маковых лепешек и выпили вино, спасаясь от утренней прохлады. Герцил и Киришган вымели пещеру, скрыв все следы их визита. Затем путешественники отправились в путь через последний участок этого густого леса. Через некоторое время они вышли на продуваемое ветрами плато и пересекли его бегом, разогнав стадо пятнистых оленей. С края плато они увидели внизу серебристый язык воды, извивающийся среди темных утесов, и проследили его взглядом на протяжении нескольких замысловатых миль. Там лежало море.
Глава 22. ПРАКТИЧНЫЙ ЧЕЛОВЕК
Ни один человек не может опознать ни своего спасителя, ни похитителя своей души. Их лица закрыты; они кружатся в толпе на балу-маскараде. Вино льется рекой, танец следует за танцем, и мы никогда не узнаем их имен до Полуночи, когда все маски будут сняты.[12]
Из Тлеющие угли дома Иксфир Герцила Энсирикена ап Иксфир.
1 фуинара 942
Для Игнуса Чедфеллоу мистер Ускинс стал навязчивой идеей. Первый помощник не только достиг того, чего никогда не достигал ни один другой человек, — выздоровления от безумия, вызванного чумой, — но он фактически вернулся в состояние ясного мышления, превосходящее все, чем он наслаждался ранее. Он стал более умным, здравомыслящим человеком. И сегодня доктор Чедфеллоу был ничуть не ближе к разгадке того, что его вылечило, чем в тот день, когда началось его расследование.
Теперь сам капитан заболел чумой. Все признаки были налицо — лимонный пот, который так легко не заметить; дикие перепады эмоций, медленно нарастающая борьба за ясное мышление. Роузу стоило больших усилий признаться в последнем, но в конце концов он это сделал: прямо здесь, на глазах у Фиффенгурта, Марилы и Чедфеллоу (леди Оггоск все еще не пришла в себя после обморока).
— Нужно ли мне описывать, что последует, если о моем состоянии станет известно экипажу? — сказал Роуз. — Не сомневайтесь: это будет анархия и смерть. Больше нет никого, вокруг кого можно было бы сплотиться. Фиффенгурт, несомненно, самый способный моряк, — квартирмейстер выглядел ошеломленным комплиментом, — но он запятнан мятежом, и ему недостает огня и ярости капитана. Элкстем патологически спокоен и думает только о механических предметах. Кут слишком стар, Фегин и Биндхаммер слишком глупы.
Так что не остается никто — только смертельная пустота. Отт и Хаддисмал попытаются заполнить эту пустоту. Они попытаются управлять кораблем, как армейским лагерем, остриями копий. Члены банд будут сговариваться против них и друг против друга. Длому отступят; начнутся убийства, бунты и самоубийства. И все это в неподвижном состоянии в защищенной бухте: в открытом море дела будут обстоять бесконечно хуже. Кто-нибудь сомневается в моих предсказаниях, любой из вас?
Никто не сказал ни слова.
— Очень хорошо, — сказал Роуз. — Чедфеллоу говорит, что мне следует ожидать еще нескольких недель жизни. Я хочу использовать их эффективно, при условии, что ползунам не удастся каким-то образом нас одолеть.
— Вы даже не сердитесь! — выпалила Марила. — Я имею в виду на то, что мы скрыли от вас правду о Стат-Балфире.