При этих словах глаза Роуза вспыхнули. Казалось, он с трудом подбирал слова, тяжело дыша и глядя на нее сверху вниз, как бык.
— Я был рабом гнева в течение шестидесяти лет, — наконец сказал он. — Я не умру рабом. Я умру, пытаясь спасти этот корабль, и, если это означает сотрудничество с дураками и мятежниками, я это сделаю. Но пойми вот что: если ты еще хоть раз что-нибудь скроешь от меня, я предам тебя смерти более медленной и мучительной, чем когда-либо придумывал Отт для предателя короны.
После его слов наступила тишина, в которой все услышали храп Оггоск в капитанской постели.
— И все-таки Фиффенгурт совершенно прав, — проворчал Роуз. — Знание об обмане ползунов привело бы только к тому, что мы покинули бы Юг гораздо раньше. И я знаю, что мы не должны это сделать без Нилстоуна. Я тоже видел этот Рой.
— Но что же нам делать теперь, сэр? — спросил Фиффенгурт. — Боюсь, герцогиня права: нам лучше не пытаться высадиться на берег, как бы легко ни казалось спустить лодку за борт.
Роуз медленно отошел от своего письменного стола, обогнул обеденный стол и адмиральские кресла и направился к маленькому круглому столу для совещаний у кормовых окон. Он положил руку на его темную поверхность.
— Что же нам делать? Дождитесь нового прилива, а затем выскользните обратно из этой бухты до захода солнца. Мы не будем ночевать здесь, даже несмотря на то, что между нами и ближайшим пляжем лежит миля глубокой воды. Никогда больше я не буду недооценивать ползунов.
Он поднял глаза, но они были закрыты; он смотрел на что-то, крепко запечатлевшееся в его памяти.
— Ближайшие острова маленькие и мертвые. Но в сорока милях к востоку есть одно зеленое место: там мы найдем пресную воду и еду для животных. Я не видел подходящего места для высадки, но мы справимся. — Он открыл глаза. — Однако остается главная опасность.
— Макадра? — предположил Чедфеллоу.
Роуз покачал головой:
— Сандор Отт. Он выступит против меня, если я буду отдавать такие приказы без объяснения причин. И если он узнает правду о Стат-Балфире, то убьет всех, кто знал и ничего не сказал. Я не знаю, встанут ли люди Хаддисмала на его сторону или на мою, но шансы в его пользу. Как он однажды сказал мне, измена сводит на нет полномочия капитана. Он закричит об измене, и турахи, возможно, решат ему поверить.
— Мы можем спрятаться в большой каюте, — предложила Марила.
— Да, — сказал Фиффенгурт, — пока он не заморит нас голодом.
— Нам придется придумать другую причину для ухода, — сказал Чедфеллоу.
Роуз бросил на него испепеляющий взгляд.
— Во всем этом огромном Южном мире Отт проявил интерес только к одному месту: Стат-Балфиру. Он верит, что этот остров является воротами для нападения на Мзитрин, для того, чтобы нанести удар врагу Арквала сзади. Ничто другое его не интересует. Скажите мне: какую причину отказа от этого он примет?
— Возможно, если бы он подумал, что мы ошиблись, — сказал Чедфеллоу, — если бы он поверил, что Стат-Балфиром является тот остров на юго-востоке...
— Он изучил те же схемы и чертежи, что и я, и он не дурак, — сказал Роуз. — Он знает, где находится. И он проткнет насквозь любого, кто скажет ему не совсем безупречную ложь. А теперь помолчите.
Он все еще опирался на стол, склонив голову набок, погруженный в раздумья. Наконец он встал, подошел к винному шкафчику и достал что-то, что не было похоже на вино. Это была большая стеклянная банка из тех, что мистер Теггац когда-то использовал для маринованных огурчиков и других приправ. Роуз отнес ее обратно на стол и с грохотом поставил перед ними.
Марила вскрикнула. Фиффенгурт и Чедфеллоу отвернулись, испытывая сильную тошноту. Внутри банки, плавая в жидкости красного цвета, находилось изуродованное тело икшеля. Левая рука и обе ноги были оторваны, остались только клочья кожи. Брюшная полость тоже была разорвана, а голова представляла собой месиво из волос, кожи и раздробленных костей.
— Снирага принесла его Оггоск две недели назад, — сказал Роуз. — Я надеялся, что это был мятежник, оставшийся на борту, когда остальные покинули нас в Масалыме.
— Снирага убила одного из икшелей, напавших на Фелтрупа, — сказала Марила со слезами на смуглых щеках.
— Прекрати хныкать, — сказал капитан. — Я вышел за рамки, чтобы сохранить ваши жизни, и пытаюсь их спасти. Когда Отт спросит меня, как я узнал правду о Стат-Балфире, я покажу этого ползуна. Он будет зол из-за того, что я не позволил ему принять участие в предполагаемом допросе, но не так сильно, как он разозлился бы, узнав, что настоящим источником были вы и что вы скрывали правду в течение нескольких месяцев. Если он узнает об этом, даже я не смогу вас защитить. Бросьтесь через поручни или примите яд, если врач сможет его дать. Что-нибудь быстрое и определенное. Не попадитесь ему в руки.