— Он жив, пес, — говорит она. — Время и кровь его исцелят.
Глава 24. ИЗ ПОСЛЕДНЕГО ДНЕВНИКА Г. СТАРЛИНГА ФИФФЕНГУРТА
Понедельник, 2 фуинара 942.
Это действительно необыкновенно: наши икшели околдовали птиц. Во всяком случае, один вид птиц — ласточек Стат-Балфира — &, по правде говоря, только один икшель, похоже, обладает таким талантом. Он дедушка Майетт, старый болван, которого они называют Пачет Гали. Сегодня, в шесть склянок, он достает крошечную флейту & начинает играть на полубаке; & тут же птицы слетелись со всего острова, низко скользя над заливом. Лорд Талаг стоит среди них в своем ласточка-костюме, указывая пальцем & крича, & еще тридцать маленьких человечков материализуются из своих укрытий, с восторгом смеясь над птицами. Кто здесь главный, спрашиваю я себя: музыкант или пернатый лорд? Но ласточки продолжают прилетать, пока не их не становится в четыре раза больше икшелей.
Внезапно они спускаются, бормочущей массой. Моряки отступают, защищая свои лица, но птицы не проявляют никакого интереса к людям. Они хватают икшелей в свои когти & поднимают, унося их прочь, к острову & его пропитанным паром лесам. Остается только Пачет Гали.
Значит, таков был их план со времен Этерхорда: доставить нас сюда, а затем улететь на крыльях ласточек. Они намерены повторять этот трюк снова & снова, пока весь их клан не окажется на суше. И что тогда? Отт с уверенностью заявляет, что они нас не отпустят, & на этот раз, боюсь, старый змей прав. Что, если мы расскажем об этом месте? Что, если мы вернемся с катапультами & огненными ядрами & сожжем Стат-Балфир дотла? Что, если мы вернемся с военно-морским флотом?
Но на «Чатранде» наверняка еще спрятаны сотни икшелей, & пока что улетели только тридцать. Когда первая группа исчезает из виду, старый Пачет (это слово — его титул, а не имя) откладывает флейту в сторону & разговаривает с нами вполне разумно. Он вспоминает Диадрелу, «дорогую усопшую сестру нашего лорда», & благодарит Марилу, Фелтрупа & меня за то, что мы с ней подружились.
— Она бы хотела, чтобы мы расстались без иллюзий & без ненависти, — говорит он. — Вы виновны во многих преступлениях, но ненависть к вам сослужила нам дурную службу. Леди Дри понимала это & не стала бы притворяться, что это не так. Она не стала бы лгать ни нам, ни самой себе. Но она заплатила жизнью за то, чтобы мы увидели эту правду.
Полагаю, я в настроении подраться.
— Дело не только в том, что она видела, старик, — говорю я. — Дело в том, что остальные из вас отказались видеть.
— Не все из нас, — отвечает он.
Я говорю ему, что он чертов лицемер:
— Если ты такого высокого мнения о ней, почему ты все еще служишь ублюдкам, которые пырнули ее ножом в горло?
Старик невозмутимо смотрит на меня.
— Я служу клану, — говорит он, — как & она, до конца.
Через несколько часов птицы возвращаются. С ними всего трое икшелей: лорд Талаг & двое незнакомцев с суровыми лицами, одетые только в бриджи & оружие. Они — первое доказательство, что икшель действительно живут на Стат-Балфире. Они тоже диковинные: на груди у них вытатуированы фантастические существа, похожие на слонов, а руки & предплечья выкрашены в красный цвет, как будто их обмакнули в кровь. Они подходят к Талагу & вежливо ему кивают, но Талаг слишком занят разговором с Пачетом на том языке, который мы, люди, не слышим. Теперь старик выглядит удивленным & встревоженным. Птицы расселись вдоль бушприта, забрызгав Девочку-Гусыню своим пометом, но когда он снова начинает играть, они поднимаются, щебеча & возбуждаясь. На этот раз они уносят Пачета вместе с остальными.
Трудно не пялится на то место на острове, где они исчезли. Иногда мне кажется, что я вижу, как шевелятся верхушки деревьев, как будто там застрял ветер или какая-то большая рука колышет кроны. Но есть & другие неотложные дела. Банды снова взорвались: двое убитых & двадцать раненых. И курильщик смерть-дыма, который сошел с ума & бросился на авгронгов — те немного запаниковали & забили его до смерти. И нашествие ужасных зеленых мух с острова. Они поселились в головах & кусают нас за задницы, из-за чего там появляются фурункулы размером с большое гусиное яйцо.
И есть последнее, настолько ужасное, что у меня дрожит рука, когда я пишу. Около недели назад кто-то стащил козу из отделения для животных. Это было странно, но не катастрофично: возможно, где-то растерянный & напуганный моряк запасался козлятиной, &, без сомнения, мухи скоро выдадут его. Но прошлой ночью мистер Теггац заметил изменение запаха вокруг бочек с водой, & у него хватило здравого смысла открыть крышку, прежде чем отхлебнуть. Он взвыл. Там плавали наполовину разложившиеся козлиная голова & внутренности. Вся бочка была отравлена, как & четыре других рядом с ней. Нюх кока спас жизни — может быть, сотни жизней, — потому что он как раз собирался сварить вечерний бульон. Дело рук гангстеров? Могли ли они зайти так далеко?