Он поманил рукой, и вперед вышел селк, держа в руках странный предмет. Он был размером с кувшин для виски, только сделанный из кожи на деревянном каркасе. На одном конце кожаные ремешки еще не были затянуты, оставляя отверстие, похожее на вход в пещеру.
— Паланкин? — с сомнением спросила Энсил.
— Но без окон, увы, — сказал селк. — Мы подбили его мехом вчерашнего зайца. Внутри вы найдете фляжку с водой, а также еду.
— Как долго меня там будут держать?
— Недолго, — ответил Таулинин, — и вам будет очень удобно.
Энсил покачала головой. Тут ты ошибаешься, великан. То, что она сказала о своем народе и клетках, было чистой правдой. Тем не менее, она отстаивала этот выбор и не могла стать единственной из группы, кто отступил. Сделав глубокий вдох, она наклонилась, чтобы протиснуться в отверстие.
— Я должен попросить ваш меч, — сказал Таулинин.
Разумная просьба: Энсил могла выдолбить глазок одним ударом. И все же было нелегко расстегивать изодранную перевязь, которую столько раз чинили со времен Этерхорда. Она почувствовала себя голой, когда положила меч на ладонь Таулинина.
— Я думаю, что поеду с тобой, Энсил, — сказал Рамачни.
— В этом нет необходимости, Арпатвин, — сказал Таулинин. — Ты здесь не чужой.
— И все же я едва ли похож на Арпатвина давних времен, — сказал Рамачни. — И не весь ваш народ знает меня, в любом облике. Кроме того, я тоже хочу, чтобы меня несли как кусок мяса.
Энсил была в восторге, хотя, когда они оба забрались внутрь, стало довольно тесно. Таулинин наклонился и заглянул в отверстие.
— Тогда два предупреждения, — сказал он. — Вы не должны использовать никакой магии, пока мы вас не освободим. И не зовите нас, если только кто-то из вас не будет умирать. Это жизненно важно. Вы подвергнете себя и всех своих друзей опасности, если вынудите нас освободить вас досрочно.
Он закрыл отверстие, и Энсил почувствовала, как он завязывает кожаные ремешки. Затем их подняли и поместили в какой-то мешок. Все было темно и тесно. Их маленькая, обитая мехом комната закачалась, и по ее движению Энсил почувствовала, что теперь они болтаются на перевязи. Рамачни усмехнулся в темноте.
— Мы совершим это путешествие, как пара королевских особ, — сказал он.
Или пара куропаток, подумала Энсил. Вслух она сказала:
— Я рада твоей компании.
— Надеюсь, ты все еще будешь рада, когда тебя обнаружат мои блохи, — сказал маг.
Они уже двигались. Энсил подумала, что они, должно быть, спускаются с холма, но селк нес их так плавно, что трудно было быть уверенным. Паланкин не раскачивался из стороны в сторону и даже не сильно наклонялся. Ей действительно было удобно.
— Я почти могла бы уснуть, — сказала она вслух.
— Тебе непременно нужно поспать, — сказал Рамачни. — В конце концов, мы пробудем здесь несколько дней.
— Дней!
— Когда Таулинин сказал «Недолго», он говорил как селк. Не обращай внимания, я сделаю все, что в моих силах, чтобы развлечь тебя. И, кстати, не утруждай себя искажением голоса: мои уши прекрасно улавливают твою икшель-речь.
Она слышала приглушенные голоса селков и еще более слабый звук их шагов. Они бежали по этому труднопроходимому ландшафту — предположительно, с грузом из одиннадцати человек и длому, — и все же ей казалось, что паланкин плывет по безмятежному течению. Энсил совершенно не представляла, как далеко они ушли, и в неизменяющейся темноте вскоре тоже потеряла счет времени. Подсказок было очень мало: смех, негромкая команда, шум водопада, дуновение прохладных брызг, проникающих в мешок.
— Рамачни, — спросила она, — ты бывал там раньше? В месте, куда они нас несут?
— Я не могу тебе ответить, — сказал он. — На самом деле, тебе лучше ничего не спрашивать меня о нашей цели, ибо то, что связывает язык селков, связывает и мой. Но, возможно, нам следует поговорить о других вещах, пока есть такая возможность.
— Если ты хочешь спросить меня, куда исчезли мои собратья по клану на «Чатранде»...
— Дорогая моя девочка, у меня этого и в мыслях нет. Нет, меня волнует кое-что другое. Я думаю о твоей госпоже, Диадрелу.
Энсил замерла.
— Что именно? — сумела спросить она.
— Она в Агароте, полпути-стране, Пограничном Королевстве, через которое должны пройти мертвые, прежде чем обрести свой последний покой. Почти все проходят через него за один-два удара сердца — подобно птицам или теням птиц, они порхают над его сумеречными холмами и исчезают. Твоя госпожа спустилась, ухватилась за ветку, остановила естественный полет своей души. Для этого требуется великолепная сила, которой Диадрелу Таммарикен обладала в избытке.