Я стану магом. Я выйду за пределы этой жизни, оправлю ее в хрусталь и поставлю на высокую полку, где к ней никогда не нужно будет прикасаться.
Неподвижность. Энсил потерла глаза. Селки разговаривали; паланкин стоял на земле. Мгновение спустя ремни были ослаблены, и в образовавшееся отверстие хлынул солнечный свет.
— Выходите, путешественники, — сказал Таулинин. — Вы пропустили весь дождь.
Они выбрались наружу, окоченевшие и ослепленные. Они находились в каменном туннеле, низком и круглом, простиравшемся в двух направлениях, насколько могла видеть Энсил. Туннель был неосвещен, но в его крыше через равные промежутки были прорезаны ровные отверстия, и именно через них лился солнечный свет. Здесь было около половины селков из отряда Таулинина. Как и их группа, хотя те зевали и, казалось, нетвердо держались на ногах.
— Мы уже... прибыли? — спросил Пазел.
— Почти, — сказал Таулинин, — и это хорошо, потому что вы начали ворочаться и поворачиваться в перевязях, в которых мы вас несли. Вы сможете преодолеть последние три мили?
Путешественники заверили его, что смогут, хотя у Энсил были свои сомнения. Таулинин жестом указал на Нолсиндар, которая держала в руках сверток зеленой ткани, крепко перевязанный веревкой.
— Это ваше особое бремя, — сказал Таулинин. — На удивление тяжелое для такой маленькой вещи. Кто его понесет?
Путешественники с беспокойством посмотрели друг на друга. Этот вопрос еще не возникал.
— Будьте так добры, потерпите эти последние мили, — наконец сказал Герцил. — Мы... не совсем пришли в себя. У меня, например, кружится голова, и такое чувство, что я забыл что-то, или, возможно, много чего. Вы накачали нас наркотиками, так?
— С вашего согласия, — сказала Нолсиндар, — хотя, откровенно говоря, вы сопротивлялись.
Охотничья собака устало прислонилась к икре Лунджи.
— Вы даже накачали наркотиками бедного Шилу, — сказала Лунджа, наклоняясь, чтобы погладить животное.
— И несли его, — сказал Таулинин. — Он не проснулся, но любое животное может. И те, кто просыпаются, сохраняют свои прежние воспоминания, воспоминания животных. Мы не можем рисковать в эту беспокойную эпоху.
— У меня такое чувство, будто я проспала несколько недель, — сказала Таша. — Насколько долгим было путешествие на самом деле?
— Не недели, — сказал Таулинин, и по его тону было ясно, что больше он ничего не скажет.
— Но Таулинин, где Дасту? — внезапно спросил Рамачни. — Надеюсь, вы не забыли его там, в Сирафсторан-Торре?
Среди селков пробежал мрачный ропот.
— Не шути так, — сказал Таулинин. — Юноша нас обманул. Он только притворился, что проглотил гриб и тот сон, который он должен был принести. Когда в первый день нашего путешествия стемнело, мы остановились отдохнуть на вершине глубокого ущелья и уложили вас всех рядами. Должно быть, он наблюдал за происходящим сквозь прищуренные глаза. Лежа там, мы услышали рев маукслара далеко позади нас, в Торре. Мы все обернулись, опасаясь, что демон может выскочить из-за вершин, несмотря на то, что мы старались скрыть свой след. И именно в то время, когда мы были таким образом отвлечены, ваш спутник поднялся и ускользнул. Мы бросились в погоню, но ущелье разветвлялось на множество расщелин, а низины были лесистыми и черными. И все же я удивляюсь, что он сбежал от нас. Должно быть, он бежал почти так же быстро и бесшумно, как мы.
— Что вы будете делать? — спросил Большой Скип. — Позволите ему убежать?
— Ни в коем случае! — сказал Таулинин. — Он может только навредить, если сумеет остаться в живых. Мы будем искать его повсюду. Это моя неудача, и его поимка будет моей обязанностью.
— Вы можете долго охотиться за ним, — сказал Герцил. — У Дасту большие таланты шпиона.
— Но у него нет таланта доверять, — сказала Нолсиндар. — Он нашел бы среди нас только исцеление и дружбу. Интересно, куда заведет его подозрительность? К нашим врагам? Может ли он больше верить в их милосердие, чем в наше?
— Тайный Кулак не учит милосердию, — сказал Герцил. — Только силе, а иногда сила означает умение торговаться. У Дасту есть только одна вещь, которой он может торговать: его осведомленность о нашей миссии. Если он решит выдать нас нашим врагам, он может это сделать.
— Не будет никакой торговли, если Обитатель Дуирмалка схватит его в свои когти, — сказала Нолсиндар. — Демон вскроет его разум и отберет знания, как медведь отбирает мед из сотов.
— Думаю, я хочу снова заснуть, — пробормотал Пазел.
Таулинин посмотрел на него.
— Мужайся, — сказал предводитель селков. — Дважды в своей жизни я видел, как Алифрос оказывался на краю гибели, и дважды мы выбирались из пропасти. И, что бы ни случилось, останутся звезды.