— Кто это?
— Таня!..
В груди у Лаки заныло. Казалось, земля уходит у него из-под ног.
— Она ранена?
— Нет. — Пэт опустил глаза.
— Нет?! — повторил Лаки, не веря своим ушам.
Он бросился к машине «Скорой помощи», отталкивая в сторону всех, кто оказывался у него на пути.
Наконец он увидел женщину, вокруг суетились медики. Раздался жалобный стон. «Неужели шериф ошибся?» — подумал Лаки, но… это была не Таня. В десяти метрах отсюда санитары грузили на носилки большой пластиковый мешок с «молнией». Тайлер кинулся вперед.
— Нет смысла смотреть на нее теперь, Лаки! — крикнул откуда-то сзади шериф, но было уже поздно: дрожащими руками Лаки расстегнул «молнию»…
Какое-то мгновение он смотрел не отрываясь, все еще не веря своим глазам, затем отвернулся.
— Ты в порядке?
Лаки поднял глаза на Пэта, но ничего не увидел: перед глазами стояло белое мертвое лицо Тани.
— Это невозможно…
Пэт удрученно кивнул.
— Я как раз собирался известить Чейза. Пусть подъедет к госпиталю и встретит там «Скорую».
У Лаки ком застрял в горле, но он все-таки выдавил:
— Не надо! Я сообщу ему сам… Сейчас… Только не говори ничего матери и сестре, ладно?
— Лаки, может быть…
— Договорились?
Пэт отступил.
— Ну, если ты настаиваешь…
От места аварии до офиса «Тайлер Дриллинг» всего несколько минут езды, и никогда еще этот путь не казался Лаки таким длинным.
Машина Чейза стояла перед домом. Лаки распахнул дверцу «Мустанга», навстречу ему выбежал Чейз.
— И где ты целый день пропадаешь? Мама сказала, что ты исчез еще утром… — Чейз явно куда-то торопился. — Звонил Джордж Янг, спрашивал, когда мы оплатим счет. Что еще? Говорят, в суде сегодня рассматривалось дело о поджоге. Виновными признаны Джек Эд и Малыш Элвин. Приговор будет оглашен на следующей неделе. Я провел переговоры с парнем из страховой компании. Разговаривали два с половиной часа, но, слава богу, все утрясли. Подробности расскажу потом — я и так уже опаздываю на встречу с Таней…
— Чейз, подожди минуту! — Лаки схватил брата за плечи. Губы его задрожали, на глаза навернулись непрошеные слезы. — Чейз…
Боже, ну как сказать человеку, что женщина, которую он любил, и ребенок, которого он ждал, мертвы?!
На следующее утро Марси Джонс перевели из реанимации в обычную палату госпиталя святого Луки. Врачи больше не опасались за ее жизнь, несмотря на сотрясение мозга, сломанные руку и ключицу. Она еще легко отделалась: ведь сидевшая рядом Таня Тайлер и водитель врезавшегося в них автомобиля, студент из Техаса, — погибли. Студент поехал на красный свет и протаранил машину Марси. Большинство медиков сходились во мнении — хорошо еще, что смерть обоих наступила мгновенно, без мучений.
Чейз, казалось, был совершенно невменяем. Он вел себя как сумасшедший, что, конечно, можно было объяснить. И тем не менее, когда он объявил, что едет в госпиталь поговорить с Марси, в семье началась паника. Ничто не могло заставить его изменить свое решение, и Лори поручила Лаки съездить с братом и позаботиться о нем.
Они шли по коридору госпиталя к палате, предоставленной мисс Джонс.
— Почему ты так рвешься к ней? — спросил Лаки, надеясь, что в самый последний момент брат одумается. — Ведь стоит кому-нибудь нас заметить, как мы в мгновение ока вылетим за дверь. К ней еще не пускают посетителей.
Чейз, не ответив, молча открыл дверь и вошел б полутемную палату. Лаки последовал за ним. Привлекательная Марси Джонс сейчас выглядела плачевно: во время столкновения она ударилась о ветровое стекло, и все ее лицо было изрезано. Оба глаза заплыли, нос и губы распухли. На плече красовалась шина, поддерживающая сломанную руку в подвешенном состоянии.
Лаки стало жаль несчастную:
— Чейз, пожалуйста, пойдем отсюда. Не стоит ее беспокоить.
Он говорил едва слышно, но женщина уже открыла глаза. Увидев Чейза, она застонала и пошевельнулась, будто хотела протянуть к нему руки.
— Чейз, я так страдаю, — выговорила она, тяжело дыша, — так страдаю!
Конечно, ей уже сообщили, что ее пассажирка погибла. Рано или поздно она все равно узнала бы об этом, но дополнительные душевные муки вряд ли пошли ей на пользу.
— Мы… Мы даже не заметили его. — Ее слабый голос сорвался. — Он врезался, как ракета… И…
Чейз присел на стул у кровати. От горя лицо его перекосилось, за одну ночь на лбу залегли глубокие морщины. Синяки под глазами почти не отличались от синяков Марси, волосы всклокочены, он не побрился…
— Я хочу знать о Тане, — сказал он дрогнувшим голосом. — В каком она была настроении? О чем говорила? Каковы были ее последние слова?
Лаки застонал.
— Чейз, не надо…
Старший брат раздраженно сбросил с плеча руку младшего.
— Скажи мне, Марси, что она говорила, делала, когда… Когда этот ублюдок убил ее?
Лаки поник головой и попытался поставить себя на место Чейза.
Что, если бы вчера погибла не Таня, а Девон? Как бы он проклинал себя, что не настоял на своем, не удержал, не убедил, что любит, любит, любит ее…
— Таня смеялась, — прошептала Марси. Обезболивающие сделали ее речь медленной и невнятной. Чейз ловил каждое слово, которое она была в состоянии произнести. — Мы разговаривали о доме. Она была… была… так возбуждена…
— Я куплю этот дом. — Чейз взглянул на Лаки дикими глазами. — Она хотела этот дом, и я куплю его…
— Чейз…
— Купи этот чертов дом! — прорычал он. — Неужели тебе трудно сделать это для меня?
— Буквально перед тем, как мы столкнулись с той машиной, она спрашивала меня, в какой цвет лучше… — Марси запнулась, лицо ее исказилось гримасой боли. — Она спросила, в какой цвет лучше всего выкрасить детскую комнату.
Чейз уронил голову на руки:
— Боже мой!
Слезы ручьем потекли по его щекам.
— Чейз, — прошептала Марси, — ты меня обвиняешь в происшедшем?
Закрыв руками глаза, он покачал головой:
— Нет, я виню только Бога. Он убил ее. Ее и моего ребенка. Почему? Почему? Я так ее любил…
Лаки подошел к брату и снова положил руку ему на плечо. В комнате повисла гнетущая тишина. Потом Лаки понял, что Марси впала в беспамятство.
— Чейз, нам пора.
Чейз отнял руки от своего постаревшего лица и встал.
— Скажи, чтобы Марси прислали цветы, — попросил он Лаки, выходя из палаты.
— Ладно, а что написать на карточке? От тебя или от всей семьи… — Лаки замолк и замер, заметив в конце больничного коридора знакомую фигурку Девон.
Чейз глядел в ту же сторону, что и его изумленный брат. Девон спешила им навстречу.
— Сегодня утром мне позвонила Сейдж, — объяснила журналистка. — Я приехала сразу, как только смогла. Не могу поверить в случившееся, Чейз. — Она крепко пожала ему руку.
— Таня любила тебя и восхищалась тобой…
Девон горько улыбнулась, на глаза навернулись слезы.
— Я тоже любила ее. Очень любила.
— И я ее любил. — Чейз не стыдился своих слез, он просто их не замечал. — Поеду к себе.
— Но тебя ждет мама…
— Я хочу побыть один, среди вещей, которые были дороги Тане. Скажи матери, что я скоро приеду.
Чейз машинально добрался до лифта и нажал кнопку вызова. Двери тотчас распахнулись, он вошел в лифт и исчез.
— Он совершенно раздавлен, Лаки. Как ты думаешь, он справится с этим?
— Не знаю, но тут уж ничего не поделаешь…
— Хорошо хоть ты рядом с ним в эту минуту!
— Ему нужно найти утешение там, где он может его найти. Я ему здесь не помощник.
Лаки уже соскучился по Девон и впился в нее жадным взглядом. Волосы ее отбрасывали золотистую тень на темное платье, на бледное лицо, в холодном свете флюоресцентной лампы глаза казались ярко зелеными. Они были полны слез.
— Как хорошо, что ты приехала, Девон, — прошептал Тайлер.
— Я не могла не приехать.
— Как ты узнала, где мы?
— Сейдж сказала, что вы с Чейзом поехали в госпиталь.