Его глаза вспыхнули холодным огнем. Что-то метнулось в их глубине, слишком быстро, чтобы разобрать.
— Ты должна прекратить это, — бросил он резко, делая шаг вперед.
Лидия автоматически шагнула назад, наткнулась спиной на колонну. Он продолжал идти, преодолевая разделяющее их расстояние стремительно, хищно.
— О чем ты? — спросила она, хмурясь, пытаясь понять, что творится. — Прекратить что?
— Сними чары, ведьма, — требование прозвучало яростно, он остановился так близко, что она чувствовала тепло его тела, контрастирующее с холодом камня за спиной. — Связь разорвана, но ты все еще у меня в голове. Днем и ночью. Я вижу твое лицо, когда закрываю глаза. Слышу твой голос в тишине. Чувствую твои прикосновения на собственной коже. Это ненормально. — Его рука взметнулась, пальцы впились в камень колонны у ее головы. — Это твоя человеческая магия.
Сердце рванулось, забилось так яростно, что она услышала стук крови в висках. Он думал о ней всё это время. Днем и ночью. Не мог выбросить из головы.
Так же, как и она.
— Заклинание развеялось на рассвете того же дня, дурак, — выдохнула Лидия, глядя ему прямо в глаза. — Я ничего не делала. Я сама...
Она осеклась, прикусила губу. Ей не хотелось признавать, не хотелось давать ему это оружие против себя. Но он увидел. Конечно, увидел. В его глазах что-то изменилось, смягчилось на мгновение, а потом снова стало жестким.
— Тогда почему? — прошептал Тариэн, наклоняясь ближе, его лицо оказалось в нескольких дюймах от ее, дыхание обжигало щеку. — Почему я не могу перестать думать о тебе? Почему я просыпаюсь по ночам с твоим именем на губах?
Его свободная рука поднялась, пальцы коснулись ее лица, прочертили линию от виска к подбородку. Прикосновение было легким, почти невесомым, но обжигало сильнее огня.
— Скажи мне, — требование превратилось в мольбу, голос сорвался на хриплом шепоте. — Скажи, что это проклятие. Что ты околдовала меня. Дай мне причину ненавидеть тебя...
Лидия смотрела в его глаза и видела в них отражение собственного отчаяния. Такого же сильного и разрушительного.
— Я не...
Она не успела договорить. Тариэн накрыл ее губы своими, не спрашивая разрешения, не давая времени на возражения. Поцелуй не был нежным и осторожным, каким был в ту ночь, когда он учился у нее. Это было нападение. Отчаянный голод древнего существа, наконец нашедшего то, что искало всю жизнь, не зная об этом.
Его рука скользнула в ее волосы, пальцы сжались, удерживая на месте. Другая рука обхватила талию, прижала к себе так крепко, что стало трудно дышать. Он целовал ее так, словно пытался поглотить, растворить в себе, забрать каждую частичку.
Лидия застонала ему в рот, руки сами потянулись к нему, вцепились в его плащ. Все благоразумие, все сомнения и страхи испарились под натиском этого поцелуя. Осталось только тепло его губ, вкус языка и сила объятий.
Глава 3
Она не оттолкнула его. Не смогла бы, даже если бы захотела, но она не хотела. Наоборот, руки сами нашли его плечи, вцепились в ткань плаща с отчаянной жадностью, притягивая ближе.
Его губы были жесткими, требовательными, совсем не похожими на те неуверенные прикосновения полгода назад. Язык скользнул в ее рот, двигался по-хозяйски, уверенно исследуя каждый уголок, и что-то внутри Лидии дрогнуло от этой перемены. В прошлый раз он был робким учеником, она вела его, направляла, показывала. Сейчас он целовал ее как мужчина, познавший вкус страсти и жаждущий большего.
Руки блуждали по ее телу поверх толстой зимней одежды, сжимая талию, скользя вниз по бедрам, прижимая ее так крепко, что сквозь слои ткани она чувствовала твердость его тела, напряжение каждой мышцы. Прикосновения были властными, уверенными, лишенными прежнего благоговения.
И вдруг ее пронзил укол чего-то горького и острого. Ревность. Жгучая, иррациональная, но от этого не менее болезненная.
На ком он тренировался? Где научился целовать так, словно это было его ремеслом? Неужели нашел эльфийку в своих лесах, кого-то из своей расы, кто помог ему забыть позор той ночи с человеческой женщиной?
Эта мысль горчила, разливалась желчью по венам. А ведь она сама хранила верность воспоминаниям о той единственной ночи. Отталкивала других мужчин. Сравнивала каждое прикосновение, каждый взгляд с тем, что было между ними, и находила все остальное пресным, неправильным.
Они оторвались друг от друга, тяжело дыша, и в тусклом свете магического огонька Лидия видела, как его грудь вздымается, как припухли губы от их поцелуя, как блестят глаза темным, голодным огнем. Красивый, невозможно красивый. И, возможно, уже не ее.