Тариэн поднялся плавным движением. Подошел к столику совершенно обнаженный, взял бутылку и два серебряных кубка. Лидия любовалась им открыто, не скрывая своего взгляда.
Он вернулся к кровати, сел рядом с ней, наполнил оба кубка темно-рубиновым вином. Протянул один ей, взял тарелку с сыром и виноградом, поставил между ними.
— Ешь, — мягко он сказал. — Долгий путь, холод... тебе нужно восстановить силы.
Лидия взяла кубок, сделала глоток. Вино было хорошим, терпким. Согревало изнутри, разливалось приятным теплом по венам. Она откусила кусочек сыра, почувствовала голод, который пробудился после того, как огонь страсти утих.
Тариэн тоже пил, его движения были расслабленными, ленивыми. Он выглядел иначе. Не холодным, надменным эльфом, которого она поймала полгода назад. Не отчаянным мужчиной, который целовал ее час назад. Сейчас он был спокойным, удовлетворенным.
Лидия отхлебнула еще вина, прищурилась, глядя на него с хитрой улыбкой.
— Значит, ты был уверен, что я — злая ведьма, наложившая на тебя проклятие похоти? — протянула она, наслаждаясь тем, как его взгляд метнулись к ней. — Но при этом притащил сюда вино, еду и чистые простыни. — Она обвела рукой комнату. — Развел огонь, приготовил меха. Странный способ борьбы с проклятием, не находишь?
Тариэн замер с кубком у губ. На секунду застыл совершенно неподвижно, и Лидия с восторгом заметила, как кончики его длинных острых ушей начали розоветь. Румянец полз вверх, окрашивая золотистую кожу, и это было так... мило. Так по-человечески.
Он медленно отставил кубок, отвернулся, уставился на огонь в камине. Пальцы легли на переносицу, сжали, словно пытаясь справиться с головной болью.
— Я... — начал он, потом осекся. Помолчал, вздохнул. — Я уже говорил тебе в прошлый раз – мы другие.
— Другие? — переспросила Лидия, внимательно вглядываясь в его профиль.
— Эльфы, — он все еще сидел, не глядя на нее. — Мы платим за наше долголетие. Пять веков, десять, пятнадцать... некоторые живут тысячелетиями. Но есть цена... — Он замолчал, подбирая слова. — Наши чувства приглушены. Мы живем медленнее, холоднее, чем вы. То, что для вас — бурная страсть, для нас — едва различимая рябь на воде.
Лидия нахмурилась, пытаясь понять.
— Секс для нас не больше, чем ритуал, — продолжил Тариэн, его голос был ровным, словно он читал лекцию. — Долг перед родом. Редкая необходимость для продолжения крови. Не источник удовольствия, не... не это. — Он махнул рукой, указывая на разбросанную одежду, на смятые меха под ними. — Мы не горим, как вы, а тлеем очень медленно.
Он наконец повернулся к ней, и в его глазах она заметила печаль.
— Ты знаешь, почему эльфов так мало? Почему нас становится все меньше с каждым столетием? — Не дожидаясь ответа, продолжил: — Не только из-за войн. Из-за этого. — Он коснулся своей груди. — Мы вымираем из-за отсутствия желания жить, любить, продолжать род. Нам просто... скучно. Веками скучно.
Он протянул руку, взял ее ладонь в свою, переплел пальцы.
— Я думал, что сломан, — прошептал он. — Или проклят. После той ночи я не мог ни спать, ни есть, не думал ни о чем, кроме тебя. Это было неправильно, ненормально. Я ходил к целителям, требовал снять приворот, развеять чары. — Горькая усмешка тронула его губы. — Они смотрели на меня с недоумением, не находили следов магии. Говорили, что я здоров. Но я-то знал, что это не так. Здоровые эльфы не просыпаются по ночам от одного воспоминания о женщине. Они не мечтают снова почувствовать чужое прикосновение так отчаянно, что это причиняет физическую боль.
Его пальцы сжались на ее руке сильнее.
— Я хотел бы верить, что это твои чары, — признался он тихо. — Было бы проще. Думать, что я жертва колдовства, а не... — Он помолчал. — Но это было бы слишком простым объяснением.
Тариэн коснулся ее лица, заставляя встретиться взглядами.
— После той ночи я уже не мог остаться прежним. Тот, кто испытал огонь, не способен вернуться к тлеющим углям. — Его голос стал тише. — Ты разбудила меня, показала, каково это чувствовать по-настоящему. Не существовать в холодном покое веков, а жить, гореть.
Он провел подушечкой большого пальца по ее щеке.
— И теперь я не могу вернуться назад. Не хочу, даже если это меня уничтожит.
Тишина повисла между ними после его слов. Только треск поленьев в камине нарушал ее, да вой ветра за стенами.
Тариэн ждал ее реакции, она видела напряжение на его лице. Возможно, боялся, что она посмеется над его признанием или просто не поймет.
Но Лидия понимала. Она чувствовала почти то же самое, но сказать об этом в открытую было слишком сложно. Чтобы скрыться от его внимательного взгляда, она переместилась ему за спину, обвила руками, прижалась лбом между лопатками. Так было проще говорить правду.