— Думаешь, ты один такой? — голос прозвучал еле слышно, приглушенный его кожей. — Я пыталась, честно пыталась выбить тебя из головы.
Она почувствовала, как он замер, но не обернулся, слушал.
— После атаки на наш гарнизон, которую мы отбили благодаря твоему предупреждению, меня повысили. Сделали героиней, боевым магом Первого ранга. — горечь просочилась в её слова. — Офицеры выстраивались в очередь, чтобы пригласить меня на ужин, намекали на большее. Я пыталась. Ходила на эти ужины, позволяла им флиртовать. Один капитан... он был особенно настойчив. Красивый, смелый… раньше я обязательно обратила бы внимание на такого. Все говорили, что мы идеально подходим друг другу.
Лидия почувствовала, как Тариэн напрягся под ней. Его мышцы стали жесткими, как камень, а рука, гладившая ее бедро, замерла.
— Я позволила ему поцеловать меня, один раз.
Тариэн резко выдохнул, звук больше напоминал сдавленное рычание.
— И не почувствовала ничего... — Она покачала головой, показывая, что ему не о чем беспокоиться. — Его губы были неправильными, руки — чужими, а запах — тошнотворным. Я оттолкнула его и ушла, оставив стоять в недоумении.
Напряжение медленно начало уходить из тела Тариэна. Он шумно втянул воздух, словно только сейчас вспомнил, как дышать. Его замершая рука снова начала двигаться, теперь уже успокаивающе, но в прикосновении все же читалось эхо пережитой вспышки ревности.
— Глупый смертный, — прорычал он тихо, и в его голосе слышалось мрачное удовлетворение. — Ему повезло, что ты просто ушла. Если бы он посмел коснуться тебя больше, чем раз... я бы нашел его. Даже посреди вашей крепости.
Лидия невольно улыбнулась его реакции.
— Ты испортил меня, — прошептала она с невеселой усмешкой. — Я ведь думала, что близость — это просто... потребность. Как еда или сон. Способ снять напряжение. Грубый, простой и понятный.
Лидия сильнее прижалась к его теплой спине, чувствуя, как бьется сердце под ребрами.
— А потом появился ты. Со своей неопытностью и дрожащим благоговением. Ты смотрел на меня так, словно я — чудо. Касался так, будто я священна. — Она вздохнула, и в этом вздохе была вся тяжесть последних месяцев. — И я больше не могла довольствоваться малым. Не могла притворяться, что обычная близость, обычные прикосновения могут меня удовлетворить. Мне нужно было то, что было у нас. Или вообще ничего.
Тариэн повернулся в ее объятиях, заставил ее посмотреть на него. Его руки легли на ее лицо, большие пальцы прочертили линии под глазами.
— Лидия... — прошептал он, и в голосе была боль, смешанная с нежностью.
Он понимал, чего ей стоило это признание. Гордой боевой магичке. Женщине, которая всегда контролировала себя, свои эмоции, свою жизнь. Признать в слабости, в зависимости... это было почти невозможно.
Лидия позволила себе на мгновение утонуть в его взгляде, в тепле его рук. Потом вздохнула и отстранилась, заставляя себя посмотреть правде в глаза. Вернула на лицо маску силы, холодного расчета.
— Но это ничего не меняет, — голос зазвучал жестко, отчеканивая каждое слово. — Мы не можем быть вместе. Я — офицер империи. Ты — эльфийский агент. За нами стоят наши народы, клятвы и кровь.
Она встала с кровати, отошла к камину, повернулась к нему спиной. Огонь согревал обнаженную кожу, но внутри был холод.
— Если кто-то узнает о нас... — продолжила она, глядя на пламя. — Если хоть одна живая душа заподозрит... меня казнят за государственную измену. Мое имя станет синонимом предательства. А тебя твои соплеменники сочтут осквернившим себя связью с низшей расой.
Тариэн поднялся следом, подошел к ней. Не касался, просто стоял рядом, плечом к плечу, тоже глядя на огонь.
— Я знаю, — тихо ответил он. — У нас нет будущего. Не может быть. Между нами слишком много горя и боли. — Он повернул голову, посмотрел на ее профиль. — Но у нас есть эта ночь.
Лидия закрыла глаза, обхватила себя руками. Правда резала, как нож, но лучше принять ее сейчас, чем позволить надежде пустить корни и разрушить изнутри.
— Одна ночь, — повторила она. — Больше мы не можем себе позволить.
— Тогда давай не будем тратить ее на сожаления, — сказал Тариэн.
Он развернул ее к себе, аккуратно приподнял лицо за подбородок, заставляя взглянуть ему в глаза.
— Давай просто... будем вместе. Здесь и сейчас. Без прошлого, без будущего. Только мы двое и то, что между нами.