— Думай, Инесса, дума-а-а-ай… — Трясла я её за плечи.
Подружка свинтила, едва в кабинет вернулся великий и ужасный. Мою гримасу ужаса он принял за болевой шок. Погладил по лодыжке и я только сейчас заметила пакетик из аптеки в его руках. Обалдеть, он меня ещё и намазать вздумал! Как курочку перед тем, как в духовочку положить и по полной программе отжарить.
Мужские пальцы одним ловким движением вскрыли мазюку, и принялись наносить круговыми движениями. Вся покрылась мурашками от холодочка и… О, нет, не надо на меня так смотреть, будто это прелюдия к чему-то очень страстному и… и…
— Хватит! — Просипела, спасая себя. — Достаточно.
— Уверена?
— Угу. — Помотала я головой в противовес. Вот же! Несогласие тела и разума на лицо.
— Какой решительный отказ! — Хмыкнул мужчина и довольно прищурился.
— Игорь, я не хочу в Африку. У меня это… травма и всё такое. — Пролепетала так жалостливо, что любой бы сжалился, но не Ловцов. Он мариновал меня, раскладывал на молекулы взглядом, томил в ожидании окончательного вердикта.
— Не хочешь?
— Нет.
— Тогда, у меня есть условие. Выполнишь и никакой Африки. — Прозвучало опасно.
Мне требовалась помощь зала. Нет, глубокий обморок, а лучше сразу кома. Находиться в одном помещении с этим мужчиной дольше десяти секунд противопоказано. Начинается тахикардия, во рту пустыня, а в теле жар. Я горю… Сгораю!
— А-а-а-апч-ч-чхи-и-и-и! — Громкое. Смачное. И такое необходимое! Никогда так не радовалась внезапной простуде.
Игорь плюхнул свою ладошку на мой лоб и недовольно нахмурился. А потом произошло нечто вообще из ряда вон. Взял и сгрёб меня. И вынес из офиса, да в машинку свою усадил. Ещё и заявил, что домой отвезёт. Но отчего-то вообще не тем маршрутом!
— Игорь?
— Аюшки.
— Стесняюсь спросить…
— Не стесняйся, спрашивай. — Усмехнулся Ловцов.
— Ты меня куда везёшь, а? Я живу вообще не здесь, а там. — Мямлила я, чувствуя как мне всё дурнее становится.
— Сказал же, домой. Ко мне. — Объявил мужчина и уже парковал машину. — Приехали.
— Зачем сюда? Нет-нет, так не пойдёт! — Верещала, пока меня из тачки вытаскивали. — Не было никакого ежа. — Выдохнула сокрушённо.
— Знаю. Чудушко ты моё расчудесное! — Прижал к себе, а я и прижалась. — Потерпи. Сейчас жаропонижающее дам и полегчает. — Приговаривал, пока я искала как бы выказать свой отсутствующий протест. Он ведь мой босс, мой враг. Я его назначила своим недругом! И бабник к тому же.
Но пахло от Ловцова приятно и нёс он меня как герой романа. Ещё и голос успокаивающий. Шансов на спасение нет. Он расставил сети для глупой рыбёшки, а я в них угодила. Сколько не барахтайся, бесполезняк.
Притихла, осознавая поражение. Нет сил на возмущение. Тело обмякло, голова гудела и соплюшечки подъехали. Ну отлично! Полный комплект всех удовольствий. Мы миновали консьержа, поднялись на просторном лифте и вскоре, я оказалась в логове начальника и по совместительству очень привлекательного мужчины.
Глава 8. Мать Василия
Очень сложно устоять перед Ловцовым и в бодром состоянии, а в квёлом — что-то запредельное. Он так заботливо уложил меня на диванчик, укрыл пледиком, ещё и снабдил жаропонижающим, что хотелось поверить в реальность происходящего. Но это какой-то сон наяву. Ущипнула себя, морок не спал.
— Чего творишь? — Глянул на покрасневшую от щипка кожу мужчина.
— Пытаюсь не отрубиться. — Мямлила я совея. — Зачем притащил к себе? Не боишься заразиться.
— Боюсь, уже заражён. — Ответил он и глядел так, что мурашечки как коняшки поскакали по коже.
— Вот! Непредусмотрительно, Игорь Михайлович. Я-то рядовая сотрудница, а ты умывальников начальник и мочалок командир.
И отчего-то вспомнила Светку Юдину, с которой он лобзался, когда я почти вручила ему письмо с признанием. Вот дура была! Позо-о-о-орище… И теперь не лучше. Надо взять себя в руки, иначе хана мне. Попаду в список побед бабника со стажем.
Но намерения мои устоять стремительно таяли с завладевшей сонливостью. Меня неожиданно сморило и бесповоротно вырубило. Очнулась, а за окном темнота. Рядом тело ко мне прижимающееся и самым наглым образом обнимающее. Ловцов!
Подскочила как ужаленная, разбудив его столь резким рывком. Пулей вылетела в прихожую и обулась. Пора домой! Ещё энное количество часов назад было пора. Бедный Василий! Некормленый, неглаженый.