Я прерывисто вздыхаю.
– За семью лесами, за семью озерами обитало чудовище, которое жило глубоко под землей…
Слова этой истории теперь мне знакомы. Как будто я никогда их не забывала. Как девушка находит свой путь сквозь запутанные стены лабиринта, следуя за тянущейся нитью, чтобы отыскать свой путь домой.
И когда я закрываю глаза, я вижу свою маму, сидящую у камина в нашем коттедже. Моего отца с Ариеном на руках, и его пристальный взгляд, прикованный к ней, пока она рассказывает историю. Слушающий историю, слушающий ее голос. Все его лицо озаряется нежностью.
– Я помню их, – шепчу я. – Я помню.
Роуэн лезет в карман и достает предмет, обмотанный длинной шелковой лентой. Ключ… ключ от моего сада. Я сжимаю его пальцами, железо греется на моей ладони.
Затем, решившись, я связываю концы ленты, надеваю ключ на шею и выхожу обратно на кухню. Кловер и Ариен все еще стоят у очага.
– Мне нужна ваша помощь, – говорю я им. – Чтобы залечить шрам.
– Конечно, – говорит Ариен. Они встают. Ариен натягивает плащ, а Кловер находит в кладовой ручку и чернильницу. Они ждут меня, пока я надеваю запасные ботинки Кловер, оставленные у кухонной двери, и мы вместе выходим во двор.
Трава усеяна одуванчиками, которые превратились в серебряные луны. Семена свободно парят в воздухе, когда мы проходим мимо. Калитка в мой сад открыта, оставлена незапертой. Внутри – алтарь, где Роуэн призвал меня, он все еще прислонен к мертвому дереву.
Так странно видеть ее там, эту икону, запечатлевающую момент, когда я была волшебным существом. Я провожу пальцами по раме, по выступам воска от сгоревших свечей.
Я оглядываю сад. Скелетообразные деревья, бесплодные шипы, место, где заканчивается шрам, под алтарем.
– Я хочу исправить его, – говорю я. – Вместе. Точно так же, как мы это делали во время ритуала.
Ариен кивает, его глаза становятся серьезными. Мы преклоняем колени перед алтарем, и Кловер берет ручку, рисует печать на своей руке. Ариен делает то же самое, а затем передает ручку мне.
Я оттягиваю рукав и добавляю отметину в нежную впадинку своего предплечья. То же самое заклинание, которое я впервые написала, чтобы разбудить сад, когда Роуэн привел меня сюда. То же самое заклинание, которое я однажды использовала, чтобы вырастить сердцедрево из семени. Пока чернила текут по моей коже, я задаюсь вопросом, последний ли это раз, когда мне пригодятся навыки алхимии.
Мы прижимаем руки к земле, бок о бок, наши пальцы соприкасаются. Новая печать тепло светится на моем запястье. Земля гудит под моей кожей, и я тянусь к искре своей силы.
Она мягкая и едва ощутимая, вся из дыма свечей и крошечных крыльев. Так отличается от бесконечной силы, которой я обладала в Нижнем мире. Медленно нити нашей магии начинают сплетаться воедино. Это все, что у меня сейчас есть. Ласковое тепло, одинокая нить, свободно проскальзывающая сквозь мои пальцы. Но этого будет достаточно.
И когда я закрываю глаза и произношу заклинание… Я вижу своего отца. Его руки в земле, семена, прорастающие к жизни под прикосновением его силы. Чернила на его запястьях, его глаза, ставшие золотыми, когда от его кожи исходит свечение магии.
Вместо боли и разрухи, которые я когда-то испытывала взамен этих воспоминаний, теперь есть только свет, тепло и любовь.
Я откидываюсь и осматриваюсь вокруг. Деревья все еще по-осеннему голые, под ними резко изгибается ежевика. Но по краям дорожки появились новые цветы. Алые розы, морозник с черными лепестками. Мы починили сад, и рана, оставленная на земле, затянулась. Мое горло сжалось, я улыбаюсь, когда смотрю на пространства все еще голой земли, представляя, где буду сажать семена, когда погода снова станет теплой.
Кловер обнимает меня за плечи.
– Я так рада, что ты вернулась, Лета.
Я сжимаю ее руку, улыбаюсь Ариену.
– Домой, – тихо говорю я. – Со всеми вами.
Мы остаемся вместе на некоторое время, пока облака закрывают небо и свет становится мрачным. Запах в воздухе предвещает дождь, а ветер дует такой холодный, что мы все дрожим. Ариен и Кловер возвращаются в дом, но я задерживаюсь, сидя на поваленном дереве. Место, где Роуэн однажды поцеловал меня, когда яд пожирал его.
Теперь над ним вырос навес из серебристого плюща, и листья шелестят надо мной, шевелясь с шепотом, который почти напоминает мне о сердцедревах.
Я все еще там, когда Роуэн приходит, чтобы найти меня, неся еще одну чашку чая Кловер, старательно балансируя, чтобы она не пролилась. Он передает мне чашку, затем снимает свой плащ и набрасывает его мне на плечи. Садясь рядом со мной, он смотрит на ухоженный сад.