– Потому что борьба – это все, что у меня осталось. – Я пытаюсь свернуться калачиком под одеялом, но он хватает меня за плечо и толкает на спину. Наступает момент шока. Меня держат, я слишком ошеломлена, чтобы пошевелиться. Затем я выскальзываю из-под него, застав врасплох, и толкаю его на кровать. Нависаю над ним, упираясь руками по обе стороны от его плеч.
Он пристально смотрит на меня, неземной вид его черт накрывает тень, когда я наклоняюсь ближе. Мои волосы занавешивают нас, как полог, в моих локонах все еще трепещут мертвые листья.
– До этого ты спрашивал, чего я хочу от тебя. Ты действительно хочешь знать?
Взгляд, который он бросает на меня, светится вызывом.
– Пожалуйста. Просвети меня.
– Я хочу большего. – Это звучит как предупреждение, или молитва, или и то, и другое вместе. – Больше власти, больше силы. Магии, которую я могу использовать, чтобы защитить себя. Я больше не буду прятаться за шипами. Я хочу быть достаточно сильной, чтобы всегда оставаться в безопасности в этом мире, полном монстров. Я хочу… быть такой, как ты.
Голод на мгновение вспыхивает в его глазах – он слабый, как пламя, которое только начало лизать сырые поленья.
– Ты хочешь сравняться со мной. Быть равной мне.
Я сглатываю, пораженная внезапным порывом сократить расстояние между нами. Интересно, почувствовала бы я вкус своей крови на его губах, если бы поцеловала его прямо сейчас? С усилием я заставляю себя сидеть спокойно.
– Да. Это то, чего я хочу.
В комнате воцаряется тишина. Постепенно извне просачиваются звуки леса, шелест листьев, шум ветвей, шепот душ. Подземный Лорд не двигается. Он лежит в моих руках и смотрит на меня так, будто я узел, который нужно развязать, как будто ответ на бесчисленные секреты написан на моей коже.
Наконец он кивает, движение настолько слабое, что почти незаметно.
– Я обещаю тебе: в следующий раз, когда Мотылек встанет у тебя на пути, ты будешь той, кто вцепится когтями ей в горло. – С легкой улыбкой он смотрит на мои руки, все еще прижатые к его плечам. – По крайней мере, в переносном смысле.
Медленно я спрашиваю:
– Как это будет работать?
– Нам нужно будет вернуться к тому месту, где я тебя излечил. К костяному дереву.
При звуке этого названия, мягко произнесенного его голосом, я буквально вижу, как из темного леса появляется фигура, жуткая и бледная. Костяное дерево, огромное сердцедрево, растущее в центре леса. Белоснежный памятник, который одновременно является гробницей и алтарем, местом моей смерти и возрождения.
В ушах начинает звенеть. С трудом мне удается спросить:
– Когда?
– Я приду за тобой завтра, в сумерках.
Я отодвигаюсь, выпуская его из-под себя. Он двигается медленно, стараясь сохранить расстояние между нами. Мы сидим бок о бок на краю моей кровати. Не прикасаясь. Я смотрю на новую отметину в виде полумесяца на своем запястье.
Снаружи сердцедрева тихо шевелятся, когда туман пробивается сквозь их ветви. Я представляю стену за деревьями, распахнутые настежь ворота, снова запечатанные прикосновением когтей Подземного Лорда.
– До завтра – не закрывай проход кустарниками.
Он качает головой.
– Я не хочу, чтобы мне пришлось продираться через лес, чтобы спасти тебя, если что-нибудь проберется внутрь ограды.
Мне невыносима сама мысль об этом. Оказаться в клетке, пусть даже всего на одну ночь.
– Если ты так волнуешься, тогда останься здесь со мной.
Он издает звук, слишком резкий, чтобы быть смехом.
– Я не сплю.
Мы смотрим друг на друга. Я никогда не видела его таким неуверенным, таким неустойчивым. Хотела бы я чувствовать себя более довольной. Но жар снова пробегает по моей коже, и я чувствую, как на моих щеках появляется румянец. Расстояние между нами кажется слишком крохотным и бесконечно огромным одновременно.
Прежде чем он успевает пошевелиться, я кладу руку ему на плечо. Это застает меня врасплох не меньше, чем его. Мы смотрим на мои пальцы, вцепившиеся в его рукав.
Я выпрямляю спину. Стараюсь говорить спокойным голосом.
– Тебе не обязательно спать. Но я хочу, чтобы ты остался.
Он не отвечает. Я отпускаю его руку, ложусь на бок, повернувшись лицом к стене. Он долго не двигается. Я веду себя очень тихо, ожидая, когда он уйдет. Но потом я чувствую тяжесть, с которой он опускается рядом со мной. Он остается полностью одетым, даже не снимая плаща или ботинок, как будто не может полностью уступить мне.