Он отворачивается, проходит мимо, шурша подолом мантии, направляясь к тропинке. Я следую за ним, когда он уносит душу в лес. Лозы вьются под моими ногами, когда я иду, позади нас в лесу остается след из зверски острых шипов.
Подземный Лорд не отвечает мне. Не слышно ни звука, кроме сердитого прерывистого дыхания и топота его ботинок по подлеску. Он двигается стремительно, и я с трудом поспеваю за ним, пробираясь сквозь деревья. Еще больше лоз распускается от моих шагов, шипы перемежаются с алыми розами.
К тому времени, как мы достигаем рощи сердцедрев, воздух густо пропитывается ароматом, таким сладким, что у меня вспыхивает горло и болит голова. Подземный Лорд останавливается возле дерева, которое меньше и моложе остальных в роще. Он смотрит на меня бесконечных несколько секунд.
– То, чего ты хочешь, невозможно. – Он резко вздыхает и поворачивается к сердцедреву. Готовый рассечь его, открыв, для души.
Я просачиваюсь мимо него, прикладываю к стволу дерева ладонь. Шрам на линии моего сердца пульсирует. На моей коже появляются похожие на папоротники узоры изморози. Я сглатываю, чувствуя вкус крови. Удерживая его взгляд, полная решимости, я скребу своими пальцами с тупыми ногтями без когтей по дереву.
Кора расходится, обнажая основной массив древесины. Я чувствую рвотные позывы при виде этого – блеска сока, обнаженных глубин сердцедрева. Но я отказываюсь отворачиваться.
Подземный Лорд наблюдает за мной какое-то мгновение. Затем подходит ближе. Он предлагает мне душу. Я чувствую, как между нами нарушается равновесие – он ждет, что я дрогну, отступлю. Но я этого не делаю. Без колебаний я беру душу и помещаю ее в пустое пространство.
Частички дерева щелкают друг о друга, как голодные зубы, пронзая саван. Кости и пепел внутри растворяются, наполняя воздух бесцветным дымом. Я думаю о догоревшей свече, об облачке сажи в пустом воздухе.
Когда рана закрывается гладкой темно-красной корой, маленькая, предательская часть меня наслаждается этим. Ледяным потоком магии по моим венам, ощущением силы, большего, чего я жаждала, когда была просто девушкой, заблудившейся в лесу.
Но под гордостью во мне кипит раскаленная ярость.
Я поворачиваюсь к Подземному Лорду так быстро, что он оказывается застигнутым врасплох. Я грубо толкаю его к дереву.
– Если то, чего я хочу, настолько невозможно, тогда почему я смогла увидеть Роуэна, поговорить с ним и находиться с ним в Верхнем мире? – Я толкаю его в грудь, нанося удар. – Почему ты скрывал от меня, что наша связь сохранилась после смерти?
Он ловит мои руки, прежде чем я успеваю ударить его снова.
– Я не мог предугадать, что это продлится так долго.
– Я хочу вернуться. Я хочу домой.
Магия Подземного Лорда заволакивает воздух, эта темнота дополняется тенями, холодно исходящими от моих собственных рук. Мы пристально смотрим друг на друга. Равные, сила с силой, гнев с гневом. Начинается дождь, быстрый и стремительный. Льется сквозь деревья, образуя лужу у наших ног. Усеянная шипами земля превращается в почерневшую грязь.
Он смотрит на меня с вызовом. Челюсть заострена, зубы оскалены.
– Все, что я тебе сказал, правда. Ты не можешь вернуться. Это твой дом. Это твой мир.
Он все еще опирается на дерево, к которому я его толкнула. Я хватаю его за плащ, туго наматываю ткань на кулак. Я дергаю его – резко, настойчиво, – пока он не наклоняется, пока его лицо не оказывается на одном уровне с моим. Пространство между нами сужается и сужается, пока полностью не исчезает.
Его дыхание прерывается, как воздух волнуется перед штормом.
А потом… он целует меня.
Поначалу я обездвижена. Потрясена ощущением его губ, невероятно мягких, на моих. Он такой холодный. Затем я крепче вцепляюсь пальцами в его плащ и целую его в ответ. Его губы приоткрываются, и мягкость исчезает, сменяясь острым краем его зубов.
Теперь в этом есть голод, в том, как он целует меня. Как будто он умирает с голоду, а я – именно то, что ему нужно съесть. В этом нет никакой нежности ни от одного из нас. Это все оскаленные клыки и болезненные прикосновения. Его когти на моей коже, мои руки все еще сжимают его плащ. Тени вздымаются вокруг нас, и я ощущаю пепельную горечь своей новой, темной силы.
Моя рука скользит к его талии, мои пальцы впиваются в нее, и я придвигаюсь ближе, сильнее вдавливая его в ствол сердцедрева. Мои губы у впадинки на его шее. Место, где должен быть пульс, тихое и неподвижное. Он вздрагивает, когда я целую его там, и я чувствую дрожь у своих губ. Затем – с низким, грубым рычанием – он разворачивает меня, так что я оказываюсь прижатой к дереву.