И все же мы пристально смотрим друг на друга. Как будто все это реально. Глаза расцветают на его висках. Острый край клыкастого рта открывается, произнося беззвучные слова.
Я сжимаю челюсти, стискиваю зубы, пока не начинаю ощущать вкус крови. Я все еще держу в руках раму с иконой. Теперь я прижимаю ее к себе, чувствуя, как ее уголок сильно вдавливается в мои ребра.
Изображение мерцает, дрожит. Затем он исчезает. Подземный Лорд – его зловещее видение – ушел. Все, что осталось, – это дерево. Угловатые ветви, загнутые вверх корни. Дерево, омытое блеклым светом.
Мы едем дальше по лесу. Тропинка изгибается, и упавшее дерево теряется позади нас. Но память о том, что я видел, остается. Моя кожа холодеет, и я думаю о том, что я почувствовал, когда зажегся капкан его магии. Вплетенный в заклинание, которое связывает меня с Летой. Как звучал его голос, когда он говорил со мной в Вейрском лесу.
Меня охватывает дрожь. Печати полыхают на моей груди. Боль усиливается, перемещаясь от заклинания к заклинанию. Теперь в ней есть голод, подобный яду. Она взывает ко мне так же, как когда-то взывала Гниль, когда требовала десятину. Родное ощущение, хотя я и не хочу, чтобы это было так.
Я отталкиваю ее. Отодвигаю ее в сторону. Представляю, что тьма свернулась клубочком внутри меня. Спит, выжидает.
Проходит еще долгое время, прежде чем лес начинает редеть. Более дикие леса уступают место рядам фруктовых садов. Над головой собираются тучи. Гаснет солнечный свет, пока все не становится похожим на пейзаж из грез. Такой, где весь цвет словно выщелочен.
Все пахнет древесным дымом и почвой. Этот запах напоминает мне о костре во время Глубокой Осени. Приближается самый короткий день этого времени года, когда мы проведем фестиваль. В центре деревенской площади будет разожжено яркое пламя. А над ним – безлунное небо. Это настолько отдаленная, невозможная мысль. Что я буду кружить вокруг камней костра. Что Лета будет там, вместе со мной.
Когда в поле зрения появляется деревня, мы сворачиваем с тропинки. К укрытию возле оливковой рощи. Заслоненные завесой из ветвей, мы все слезаем с лошадей. Плотно разросшиеся листья закрывают все, кроме небольшого полукруга неба.
Ариен держит поводья пони Теи, пока та поправляет свою сумку, разглаживает плащ. Из ее заколотых косичек выбился непослушный локон.
– Постой, позволь мне, – Кловер тянется к ней и заправляет его обратно. – Помни, если кто-нибудь спросит, ты провела очень спокойные несколько дней возле Ашенголда, восстанавливала пчелиные ульи.
Тея поднимает лицо к тому месту, где рука Кловер задерживается на ее щеке. Тихо смеясь, она говорит:
– И меня даже ни разу не ужалили.
Кловер застенчиво улыбается, бросая настороженный взгляд на Тею.
– Ты пойдешь со мной на костер Глубокой Осени? Я обещаю, что там будет больше веселья и меньше опасностей, чем в том, что случилось в лесу.
Тея снова смеется, на этот раз громче.
– Ты абсолютно точно не можешь этого обещать. Но, – она замолкает, выражение ее лица становится серьезным, – я бы с удовольствием пошла с тобой на костер.
Мгновение они стоят вместе. Освещаемые солнечным светом, мимолетно пробивающимся сквозь облака. Тея кладет руку на талию Кловер, притягивает ее к себе и целует.
Все замирает. На мгновение темнота ослабляет свою хватку на мне. Я закрываю глаза и вижу бледное золото.
Кловер и Тея расступаются, отступают в тень. Кловер, покраснев, поправляет очки и закусывает губу, чтобы сдержать довольную улыбку. Тея проводит рукой по волосам, проверяя заколки, удерживающие ее косы на месте.
Она плотнее запахивает плащ, затем забирает поводья у Ариена. Начинает вести своего пони в сторону деревни. Добравшись до главной дорожки, оглядывается через плечо и машет нам рукой.
– Удачи!
Мы все молча ждем, пока она не уйдет.
– Нам следует пойти более длинным обходным путем, – говорит Кловер. – Чтобы нас никто не видел.
Ариен улыбается ей, приподняв одну бровь.
– Да, мы бы не хотели быть настолько близко к Тее.
Кловер отмахивается от него.
– Даже не начинай.
Он разводит руками, изображая святую невинность.
– А я ничего и не начинаю!
Она перебрасывает косу через плечо.
– Я думала, что ты, возможно, сочинил что-нибудь поэтическое, о том, как отыскать любовь в самый разгар опасности.
– Прости. Может быть, в следующий раз.
Остаток пути мы едем под оливковыми деревьями, низко склонив головы. Избегая ветвей, нависающих над тропинкой. Листья давят на меня – на мои плечи, мой плащ, мои волосы. Как только мы минуем деревню, возвращаясь на дорогу, которая проведет нас остаток пути через лес, обещанный дождь, наконец, начинает идти. Непрерывно капая с деревьев.