Вот куда я попал, когда утонул. Когда я умер. Именно здесь я впервые заговорил с Подземным Лордом. Где я пообещал ему все, что угодно, в обмен на свою жизнь.
Это место преследует меня. Ужасное. И противоречивое, и неоспоримо прекрасное.
Наш путь заканчивается у ограды из кустарников. Она растягивается непрерывной стеной через лес по обе стороны от нас. Единственный способ пройти сквозь нее – зазубренная арка с отогнутыми назад шипами. По центру растет дерево. Земля под ним выглядит обугленной.
Лета подбирает свои юбки и осторожно проходит через арку. Мы следуем за ней. Как только мы все проходим, она опускается на одно колено. Прижимает ладонь к земле. Вьющиеся стебли на стене начинают двигаться. Плотно переплетаются поперек прохода, пока стена не становится полностью сплошной. Теперь некогда открытое пространство перекрыто свежими завитками с заостренными шипами.
Ариен дотрагивается до одной из лоз. Его голос звучит одновременно восхищенно и нервно, когда он спрашивает:
– Это все создала ты, Лета?
– Эм. – Уклончиво отвечает она. – Не все. – Она поворачивается к тропинке. – Я объясню позже.
По другую сторону стены воздух темный. Отягощенный туманом. Тропинка петляет между деревьями. Спускается вниз, в темную лощину. Мы следуем по ней мимо свечей и мотыльков. Мимо светящихся грибов и полых корней. Затем мы выходим в… сад.
Он выглядит словно сад – сад Леты – в Лейкседже. Его зеркальное отражение, все с точностью, но наоборот. Тьма вместо света. Серебряные листья, рощи папоротников. Цветы цвета крови. Сквозь него вьется виноградная лоза, усеянная шипами, зазубренными, как ножи.
А за терновником – коттедж. Сложенный из древесины, с багровыми стенами и соломенной крышей из ветвей. Его вид наполняет меня странным, болезненным чувством, которому я не могу дать названия.
– Это мой… – Лета колеблется над словом. Мы с Ариеном обмениваемся взглядами. – Тут я живу.
Она открывает дверь. Мы все быстро заходим внутрь. Лета задвигает щеколду, закрывает ставни. Одноместная комната освещена камином. Он горит тускло, на самом дне очага. Тут стоит неубранная кровать. Ряд полированных камней на подоконнике. Открытый сундук, беспорядочно заваленный платьями.
Он так напоминает мне комнату Леты в нашем доме. И после странного, повторяющегося сада снаружи вид этого пространства – такого знакомого, такого явно обжитого – вызывает во мне новую волну нежеланной ревности. Злясь на себя, я пытаюсь скрыть свои чувства. Но они так явно присутствуют в нашей связи. Лета смотрит на меня. Ее щеки пылают. Наши глаза встречаются, но я быстро отворачиваюсь.
Я помогаю Элану добраться до кровати. Он усаживается. Прижимает оторванную полоску ткани к лицу. Лета некоторое время наблюдает за нами, закусив губу. Вытирает окровавленные руки о юбку. Указывает на другую дверь на противоположной стороне комнаты, ведущую в небольшой чулан.
– Позвольте мне… привести себя в порядок. И тогда я посмотрю, что я смогу сделать с этим порезом.
Она достает из сундука новое платье. Идет через комнату, сбрасывая на ходу верхние слои одежды. Ее плащ, ее ботинки, ее чулки. Она уходит в чулан. Закрывает за собой дверь.
Я беру ее ботинки, аккуратно ставлю их. Вешаю ее накидку на стул у камина. На полке над камином стоят ряды банок, наполненных засушенными цветами. Я долго их разглядываю.
– Это так похоже на чай в нашей кладовой, который она собрала.
Ариен поднимает бровь, глядя на меня.
– Ты злишься на нее.
Я подбираю сброшенные Летой чулки. Вешаю их рядом с накидкой.
– А ты нет?
– У меня есть много причин злиться на нее. Но не эта. Ты бы предпочел, чтобы она жила в лесу, на холоде?
– Конечно нет.
Он складывает руки на груди.
– А звучит так, словно как раз наоборот.
– Я не жалею о том, что она в безопасности, Ариен. Безопасности или… чем бы это ни было.
С разочарованным выдохом он выдвигает один из стульев и садится. Склоняется вперед, скрестив руки на столе.
– Я хочу, чтобы она вернулась домой. Как она вообще собирается все уладить с этим… существом Мотыльком?
Я провожу рукой по волосам. Тяжело вздыхаю. Схватка Леты и того существа, которое она назвала Леди Мотылек, – это размытое пятно невозможного ужаса. Элан, пойманный в ловушку магией, вцепившиеся в его горло когти. Сестра бога, с ее рядами клыкастых зубов. Ее огромные, влажные глаза. Ледяная дрожь в ее голосе.
– Я не знаю. Но после всего того, что мы только что видели, я думаю… – Я качаю головой, ненавидя это признавать. Все, чего я хочу, – это убраться отсюда. – Совсем не похоже, что мы можем оставить здесь все, как есть.