– Планируешь найти союзников около Блэктрона?
– Союзников? Да нет, рабов!
Сайпс рассмеялся, но тут же поперхнулся и закашлялся.
– Думаешь, хашетты станут делать то, что ты им прикажешь?
– Я оптимист.
– Они просто перебьют нас всех. – Пусть попробуют. – Девон погрозил обрубком руки.
Сайпс нахмурился и потянулся за бутылкой.
– Ты и приземлиться не успеешь, как дикари уничтожат корабль.
– Вполне вероятно.
– Ангельское вино, Девон, – медленно проговорил Сайпс. – Ты понимаешь, что оно начинает сводить тебя с ума?
Отравитель молча улыбнулся и отвернулся к окну. Сверкающая в лучах заходящего солнца громадина странным образом вырастала откуда-то сбоку. Девон выругался и громко проговорил в одну из трубок на приборной доске:
– Ангус, очисти баки по правому борту… – Отравитель посмотрел на диск. – …Примерно восемьсот галлонов или около того. – Он снова обернулся к Сайпсу. – Видишь, как сверкает гора? Руды Блэктрона – их прозвали «горем всех саперов». Миллионы тонн руды. Удивительно, что так и не удалось найти другого источника, кроме самой горы. Ни единого. Я считаю, что Блэктрон – не естественная возвышенность, а часть чего-то, упавшего с неба миллионы лет назад. – Девон пожал плечами. – Потому-то в Мертвых песках ничего и не растет. Гора отравляет этот мир.
Сайпс бросил взгляд на Блэктрон и снова посмотрел на отравителя.
– С каких пор ты заинтересовался металлургией?
– Меня интересуют все науки – особенно запрещенные. – Девон заметил, что пресвитер избегает его взгляда. – Хватит уворачиваться, Сайпс. Почему ты помог мне?
Сайпс поднял голову и долго смотрел опустевшими глазами на гору и небо. Наконец он заговорил:
– Не должно было этого случиться. Я имею в виду охоту.
– Фогвилл.
Сайпс уныло кивнул.
– Я знал, что, если в твоих руках окажутся записи Мягких Людей, ты не сможешь удержаться от соблазна и попробуешь провести процедуру дистилляции. Ты страшно страдал от боли, яды с годами разрушили твое тело… А теперь получил способ прекратить муки. По крайней мере физические. Я сожалею, что слишком поздно обо всем узнал и не смог спасти Элизабет.
– Не смей произносить ее имя, Сайпс. – Лицо отравителя потемнело. – Ты не заслужил такого права.
– Мне очень жаль, – прохрипел старый пресвитер.
Гнев Девона испарился.
– Ты не доверял мне, не обратился ко мне напрямую?
– Конечно, нет.
– Не лишено смысла.
– Я бы сразу понял по твоему лицу, что ангельское вино готово. Не составило бы труда забрать у тебя эликсир.
Девон поднес несуществующие пальцы к лицу. Кожа была новая и гладкая. Прикосновение не вызывало боли, как раньше. Отравитель вдруг осознал, что еще носит под костюмом бинты и перевязки. За все годы он так привык к ним, что уже совершенно не замечал. Теперь бинты, конечно, можно снять: только костюм будет без них великоват. Девон даже улыбнулся.
– Ты хотел взять эликсир для себя?
– Нет. Для Карнивал.
Старик доверяет ей еще больше, чем мне? Идея в какой-то мере показалась Девону забавной. До чего он докатился?
– Спайны тебе памятник за это поставят, – заметил он вслух.
– Затея рискованная, правда? – Пресвитер сделал глоток вина. – У меня был свой расчет. После ангельского вина Карнивал больше не понадобилось бы охотиться на людей для того, чтобы поддерживать жизненные силы. Это положило бы конец Ночи Шрамов: принести в жертву тринадцать человек и спасти всех остальных. А теперь эти тринадцать мне словно удавка на шею.
Мостик резко накренился, и металлический каркас судна протяжно застонал. За стеной раздался звук, словно кто-то туго натянул и отпустил струну. Девон схватил переговорное устройство.
– Ангус, я же приказал очистить баки по правому… – Из другой трубки, эластичным проводом соединенной с панелью управления, раздался металлический голос, и отравитель схватил устройство. – Да… Нет… Оставь тысячу галлонов… по правому борту… Нет, правильно… Да, ищи что-то, похожее на запорный кран… Что? Не знаю. Просто поверни проклятую штуковину пару раз!..
Через несколько мгновений «Биркита», зашипев и вздрогнув, вернулась в правильное положение. Горизонт более или менее выровнялся и начал переворачиваться на другую сторону. Девон снова потянулся к трубке, но судно мгновенно выпрямилось.
Отравитель обернулся на пресвитера и внимательно присмотрелся к старику. Как-то не вязалось это его объяснение. Неужели Сайпс так просто позволил бы похитить тринадцать невинных душ, лишь чтобы прекратить убийства в Ночь Шрамов? Это шло вразрез со всеми принципами и ценностями, которые так самоотверженно проповедовали сам пресвитер и его Церковь. Разве найдется преступление страшнее в глазах бога, которому вы служите? Нечто большее поставлено на карту. Он что-то скрывает, чего-то боится, если готов навлечь на себя гнев бога. Не боится ли Сайпс собственного бога? Или того, что считает богом?
– Скажи мне, что в действительности находится на дне ямы?
– Мертвые… и Ульсис. – Сайпс ответил слишком быстро. Девон усмехнулся.
– Изгнанный бог во главе армии мертвых, лишенный трона? Я не могу принять такой ответ.
Сайпс поднес ко рту горлышко и, сделав большой глоток, поставил бутылку на пол. Руки почти перестали трястись. Старик слегка придержал бутылку, чтобы та не упала.
– Не веришь в Ульсиса?
– Я думаю, на дне что-то есть. Но бог ли? Нет.
– А твоя жена верила…
Девон чувствовал, что Сайпс пытается увести разговор от темы, однако не мог сдержать гнева.
– Элизабет давно мертва, и кости ее гниют, старый дурак! Только черви добрались до нее задолго до смерти. Черви, которые поклоняются этой вонючей яме. Я все здоровье отдал, чтобы их защищать. Говори, что знаешь, я начинаю терять терпение.
– Будешь меня пытать?
– Что? – Девон с изумлением заметил, что с силой сжимает руку старика, и разжал пальцы. – Конечно, нет… Нет, нет, конечно. – Что-то не так. Приступы гнева совсем не походили на него. Словно сознание затуманилось, и уже не получалось соображать ясно. Может быть, ангельское вино – побочное действие, о котором упоминали Мягкие Люди? Нет, пройдет также, как прошли голоса.
А были ли голоса?
Введя эликсир в вену, он был уверен, что слышит их – голоса тех, чьи души были изъяты: они шептали, плакали, кричали. А сейчас? Никак не удается вспомнить.
– Ты меня удивляешь, – сказал Сайпс. – Ты ведь сам всегда заявлял, что эффективность страдания нельзя недооценивать.
– По-моему, у тебя сердце остановится, стоит на тебя только прикрикнуть.
Пресвитер принужденно засмеялся, отчего вскоре поперхнулся и начал кашлять. Он потянулся за бутылкой и перевернул ее. Та звякнула и покатилась, оставив на полу темный мокрый след. Девон поднял вино и протянул Сайпсу. Старик начал пить большими глотками. Когда кашель отступил, он сказал:
– Если пытаешься меня напоить.
– Боже упаси. Ты меня замучаешь своим храпом!
– Тогда?…
Что тогда? Что же он все-таки собирался делать? Еще минуту назад у Девона был твердый ответ. А теперь совершенно ничего не понятно. Опять этот туман в голове. Где он находится? Где Элизабет? Элизабет…
Плачет на своей постели. А он смотрит в бессильном горе, как она умирает. Жизнь медленно ускользает из тела, ускользает до последней капли. Первым сдалось тело, потом ее оставили силы, и последней угасла надежда. Элизабет плакала, как ребенок, но что бы он ни делал, ничего не помогало. Будто невидимый кулак сжался там, где теперь заканчивался жалкий обрубок руки. В конце концов город все забрал. Девон знал, что делать.
– Мертвые, – низким голосом проговорил отравитель, – обитают не в пропасти. Они все наверху. В Дипгейте собирают и откармливают на убой пилигримов, чтобы отнять их души и отдать тому, что находится внизу. Что это за жизнь?
– Что ты знаешь о жизни?
– Я кровью и потом охранял эту жизнь! – разозлился Девон. – Вы превратили меня в калеку, в ходячий труп! Вы забрали ее у меня! Убили ее!