Старые шрамы пересекали древние. Тонкие белые полосы покрывали щеки, лоб, подбородок и обнаженные руки – на коже живого места не осталось. Все раны ножевые, за исключением шрама от веревки на шее – Карнивал медленно поглаживала его пальцами и, склонив голову набок, разглядывала Дилла так, словно никогда раньше не видела ничего подобного. И все-таки, если бы не шрамы, она была бы красива. Без шрамов Карнивал могла сойти за церковного архона, только вот глаза…
Черные, словно бездна, темнее, чем гнев сотни архонов, холодные и пустые, как смерть. Огни Ядовитых Кухонь отражались в зрачках и казались единственным признаком жизни.
– Ненавижу это место.
– Холодно… – пробормотал Дилл. – Теплее… около огня.
Они долго молча рассматривали друг друга. Грохот, гул и зола фабрик наполняли ночной воздух.
Карнивал посмотрела на пустые ножны. Дилл заметил небольшие вилы у нее за поясом. Инструмент садовника?
– Дерьмовый воздух, – принюхалась Карнивал.
Дилл кивнул.
– Отравленный.
Дилл кивнул.
– Нравится дышать ядом?
Дилл замотал головой.
– Пошли со мной.
Это не приказ. Она просто повернулась и пошла, и Дилл последовал за ней.
Карнивал поднялась в воздух и обернулась на Дилла. Зубы блеснули, и мощные крылья мгновенно унесли грациозно легкое тело в высоту. Сердце бешено колотилось, и архон поднялся вслед за Карнивал.
Она вела на север. Дилл пытался не отставать, но кольчуга тянула вниз. Крылья хлестали по воздуху, легкие обжигало. Ножны стучали по ноге, и Дилл уже пожалел, что вообще взял их с собой. Но что-то же должно напоминать, что он как-никак воин Церкви. Еще недавно это имело значение – теперь казалось глупостью.
Город проглотил туман. Дома, улицы и цепи проносились под ногами. Дилл не отрывал глаз от Карнивал. Длинные черные волосы развевались на ветру, а крылья мелькали среди звездной россыпи. Она взмахивала ими раза в два реже Дилла, а расстояние между ангелами неуклонно росло.
– Подожди! – позвал Дилл, но ветер проглотил его голос. Стиснув зубы, он заставлял изможденные мышцы продолжать движение.
Внезапно Карнивал, словно камень, сорвалась с высоты на крыши домов. Дилл последовал за ней, но остановился, увидев, куда она приземлилась. Огороженный сад, утонувший в тенях. Только небольшой участок лужайки светился в серебристом лунном свете, покрытый узором веток и сетей. Непроницаемая темнота сгустилась вокруг лужайки. Диллу сдавило грудь. Он кружил над садом. Кровь словно ушла из онемевших крыльев.
– Что случилось? – позвала Карнивал.
Чтобы отдышаться, Дилл опустился на тонкую цепь над садом, которая начала скрипеть и качаться. Не удержавшись, Дилл сорвался вниз и через минуту лежал на лужайке и разглядывал звезды.
Карнивал фыркнула.
– Ловко.
Дилл поднялся. Коленки тряслись. Отсюда сад уже не казался таким темным, как сверху. Цветущий кустарник и покрытые плющом стены окружали лужайку, а кованые чугунные ворота выходили на мощеную дорожку. Ночной воздух был полон сладких розовых ароматов. Дилл осторожно расправил крылья: вроде бы все цело.
Карнивал была совершенно спокойна, как и раньше.
– Ты мне снился.
Дилл уставился на нее.
– Мне снятся все ангелы. – Она снова странно посмотрела на Дилла. – Как тебе кажется, почему?
– Не знаю.
– Я не знаю имен, но помню все лица. Молодые и старые. Иногда они лежат среди трупов, а иногда умирают. Потом они навсегда оставляют меня, и мне снятся их сыновья. – Карнивал замолчала. – А я снюсь тебе?
Все перемешалось в памяти: скрип цепей, шрамы, кровь.
– Иногда.
– Как тебя зовут?
– Дилл.
– Ты знаешь мое имя?
У Дилла ком застрял в горле.
– Тебя храм послал сюда?
С трудом Диллу удалось кивнуть.
– Зачем?
Помощник Крам предупредил Дилла, что нужно говорить. Он сплел паутину красноречивых фраз о мире и понимании, ненависти и прощении. Дилл часами слушал тирады, но теперь, когда на него смотрели черные глаза, потерял дар речи.
– Я… они…
Казалось, Карнивал его и не слышала. Черные глаза смотрели сквозь Дилла.
– Люблю этот сад. Старый садовник ухаживал за растениями, а богатые хозяева никогда сюда не наведывались. – Она сорвала веточку жасмина и положила белые цветы на ладонь, покрытую шрамами. – Наверное, в один прекрасный день он заметил, что я наблюдаю с дерева. Знаешь, что он сделал?
Дилл покачал головой.
– Он вернулся к своим цветам, прополол клумбы, вынес сорняки, поправил розовые кусты и плющ, так ни разу и не подняв глаза. А сердце стучало, как барабан. Садовник подстриг траву, собрал ее в тележку и увез, как обычно. Я провожу здесь каждое утро. Садовник с тех пор так ни разу и не появился.
– Они хотят поговорить, – наконец выдавил Дилл.
Карнивал расхохоталась. У Дилла волосы встали дыбом от ее пронзительного дикого смеха. Он попятился.
Карнивал подступила к нему.
– А что, по-твоему, может мне от них понадобиться? Мир? Отпущение грехов? Или они спайнов приструнят?
Дилл сделал еще один неуверенный шаг назад. Карнивал наступала.
– Местечко на дне пропасти для моей пропащей души и остальных внутри меня? – Луна блеснула в ее глазах, шрамы зашевелились под копной волос. – Или кровь? Может, меня пустят к мертвым до того, как священники выкинут тела? – Карнивал оскалила зубы. – Или мне всучат меч, сделают таким же ангелочком, как и ты? – Она ткнула Дилла пальцем в грудь, ее лицо оказалось в дюйме от него. – Я не верю в ангелов.
Дилл уперся крыльями в стену.
– Ангельское вино, – выпалил он.
Карнивал остановилась. Волосы разлетались по ветру, зубы блестели, но глаза погасли.
– Это ловушка, – прошипела она.
– Нет.
– Они хотят убить меня.
– Нет. То есть да, но…
– Думают, я забыла. Думают, я уже забыла планетарий. Считают, я ничего не помню! – Лицо в шрамах исказилось от гнева. – Эта сучка! Спайн! Должна была сгореть, должна была…
Рэйчел? Она говорит о Рэйчел. Дилл отчаянно пытался отвлечь Карнивал от охватившей ее ярости.
– Они просят тебя прийти в алтарь на рассвете. Помощник Крам хочет поговорить с тобой один на один. Никаких спайнов. Он хочет предложить сделку.
Карнивал фыркнула.
– Пускай катится к чертям! Они меня за сумасшедшую держат?
Дилл молчал.
– Были и другие ловушки, – прорычала ангел. – Много лет назад. В разных местах. Во многих местах. – Она начала дышать чаще, глаза яростно рыскали по лужайке. – В местах, где Лабиринт подбирался ко мне. И кровь. Я думаю… – Она хлопнула себя ладонями по бокам. – Они знают, я не могу вспомнить. Они…
– Она будет там.
– Кто?
– Спайн. Из планетария. Я договорюсь.
Карнивал замерла и долго смотрела на Дилла, пока лицо в шрамах не расплылось в ужасающей улыбке.
– Договоришься?
Дилл словно в пропасть провалился. Он кивнул.
– Твои глаза, – заметила Карнивал.
Дилл едва слышал ее: всю жизнь он мечтал сделать нечто выдающееся на благо храма, хотел гордо стоять в ряду своих благородных предков. А теперь хотел взять назад каждое сказанное слово. Он вспомнил, как Рэйчел перегнулась через балюстраду над Скизом.
Если я упаду, ты поймаешь меня?
Только теперь Дилл понял, кто он на самом деле. Не воин, как Кэллис. Не достойный даже называться ангелом. Трус и предатель. Глаза позеленели, словно глаза его верного друга.
– Ты больше не боишься меня?
– Нет. – Дилл твердо посмотрел Карнивал в глаза.
– Подожди! – рявкнула Карнивал.
22. Все идет не так
Стоя на корме «Биркиты» и опершись на поручень, Девон всматривался в утреннее небо. Он дал Ангусу пару часов выспаться перед приземлением, чтобы тот лучше соображал и не натворил еще чего-нибудь. Хашетты будут наблюдать, а значит, важно, чтобы корабль уверенно зашел на посадку. Сайпс остался на мостике, только теперь, крепко привязанный к стулу, храпел после выпитого накануне вина. Старика никак не удавалось разбудить, словно его разум инстинктивно прятал все секреты под пеленой сна. Сам Девон не чувствовал ни малейшей потребности в отдыхе: ангельское вино огнем растекалось по венам. Может быть, вообще больше не понадобится спать.