Уже иочти над всеми погибшими были совершены погребальные церемонии. Их организовывал Шакал. Противоборствующие стороны воспользовались временным затишьем, чтобы похоронить павших. Как Шакал и предвидел, отрезы ткани, привезенные из Абидоса, пошли на саваны для усопших. С особыми почестями похоронили его верных подданных, сражавшихся с редким мужеством, и двух погибших боевых быков.
Ритуальным ножом Шакал символично открывал рот покойным, которые были признаны «правогласными» и способными пройти по дорогам загробного мира. Настало время для празднований: разве не заслужили уцелевшие настоящего пиршества? Хотя бы на несколько часов они забудут о минувших битвах и о тех, что их ждут, а их веселое пение ускорит выздоровление Быка… На пиру расстроенный Густые Брови осушал чашу за чашей, желая забыть о своей, как он полагал, временной неудаче. Но все думали, что он искренне радуется вместе со всеми.
Нармер выбрался из шумной толпы и подошел к Аистихе.
— Ты сказала правду о состоянии Быка?
— А ты в этом сомневаешься?
— Если он умрет, солдаты потеряют надежду.
— Ты прав.
— Неужели ты солгала, чтобы не допустить этого?
— Нет, Нармер. Я смогу вылечить Быка, и к нему вернется вся его легендарная сила.
Юноша облегченно вздохнул. Теперь у него оставался только один повод для беспокойства.
— Мои посланницы по-прежнему летают над землями Севера, — сказала Аистиха. — Они видели сожженные поселения и толпы беженцев. Лагерь Быка не сдается врагу, святилище Нейт уцелело. Но жрица исчезла бесследно.
Внезапно раздались громкие крики.
Размахивая тяжелой палицей, той самой, которой он размозжил головы стольким чибисам, появился Скорпион. Пирующие сразу замолчали. Неужели враг снова пошел в наступление?
— Не тревожьтесь! — крикнул Скорпион. — У меня для вас приятная новость!
Волнение уступило место любопытству.
— Ваша доблесть должна быть вознаграждена, — заявил новый главнокомандующий. — Пир, море вина и… Старик, покажи им наш сюрприз!
Наслаждаясь всеобщим вниманием, слуга Скорпиона выступил вперед. Следом за ним шли около полусотни обнаженных молодых женщин, связанных друг с другом веревкой.
— Наш военный трофей! — провозгласил Скорпион. — Вместо того чтобы убить этих женщин-чибисов, я решил подарить их вам!
Вопли радости раздались со всех сторон.
Перепуганные женщины стояли с опущенными головами и тщетно пытались освободиться от веревки.
Все, за исключением одной.
Высокая девушка с крепкими грудями и черными как смоль волосами смотрела на своих будущих насильников с презрением. Казалось, уготованная ей страшная участь ее не испугала.
— Сначала командиры! — распорядился Скорпион. — Потом солдаты.
Отовсюду доносились голоса, восхваляющие щедрость дарителя. В одно мгновение Скорпион завоевал сердца всех, и теперь солдаты готовы были идти за ним в огонь и воду.
Скорпион перерезал веревку и подтолкнул к обезумевшим от похоти хищникам их добычу.
— Ты! — сказал он высокой черноволосой девушке. — Подойди!
Все такая же надменная, она сделала шаг вперед. Скорпион схватил ее за руку и притянул к себе.
— Я тебе не нравлюсь?
Она плюнула ему в лицо.
Старик вздохнул: этой девчонке предстоят такие мучения, что она запросит смерти…
— У тебя есть характер… Как тебя зовут?
— Пловчиха.
— Ты понимаешь, чем тебе грозит твой проступок?
— Если бы я могла выцарапать тебе глаза и отрезать твой член, я сделала бы это без колебаний. Так я отомстила бы за свой народ!
— А ты мне нравишься, Пловчиха! На твоем месте я поступил бы так же. У нас с тобой похожие желания: выжить, но не сдаться!
При этих словах черные ресницы девушки дрогнули.
Скорпиону даже не пришлось озвучивать свои условия: она становится его любовницей или он ее убивает, потому что не хочет отдавать бесконечной череде солдат.
Ладошкой она нежно вытерла лицо своего будущего любовника, и Скорпион увел ее в свои покои.
Ирис наблюдала за этой сценой от начала до конца. Не помня себя от злости, она растолкала пьяных солдат, добежала до своей комнаты, упала на ложе и разрыдалась.
Старик только покачал головой.
— М-да, добром это не кончится, — пробормотал он.
28
— Катастрофа! — выразил свое мнение Лев.
— Разумеется нет, — отозвался Крокодил.