Чернокожему великану никак не удавалось успокоить солдат. Люди кричали, суетились и не слушали его распоряжений. Потеряв терпение, он размозжил голову одному визжащему от страха солдату, раскрутил его труп в руках и швырнул в толпу своих вояк, дерущихся за лодки.
— Кто следующий?
После такого вопроса в лагере установилось некое подобие порядка.
Икешу удалось разбить солдат на отряды и отобрать самых уравновешенных, крепких и жестоких в бою. Неподалеку находилось недавно построенное ливийцами укрепление, обещавшее стать надежным пристанищем. Течение набирало силу с каждым мгновением, поэтому путь предстоял недолгий.
31
Часовые не верили своим глазам: только божественный гнев мог породить разлив такой неистовой мощи и такого масштаба! Отряды ливийцев, взявшие лагерь Быка в кольцо, барахтались в грязной воде. Им оставалось либо спасаться бегством, либо утонуть.
— Мы спасены! — воскликнул кто-то из лучников.
— Ты заблуждаешься, — возразил ему комендант. — Вода подмоет стены укрепления и разрушит его. Нужно уходить, и как можно скорее.
Обычно спокойный, боевой бык мычал и рыл землю копытами. Он чуял опасность, и спустя некоторое время разбил загородку и побежал прямиком к коменданту…
— Если мы выйдем, ливийцы, которые прячутся поблизости, нас перебьют, — предположил кто-то из стариков.
— Им сейчас не до нас, — сказал комендант.
Под действием влаги кирпичи, сделанные из ила, начали рассыпаться. Разлив понемногу завоевывал территорию укрепленного лагеря. Времени на раздумья не осталось.
— Открывайте ворота! — распорядился комендант. — Всем выстроиться в колонну и следовать за быком! Да защитят нас боги!
Паника уже охватила многих, однако командирам удалось восстановить порядок. Не утративший своей мощи бык двинулся на юг, увлекая за собой колонну беженцев.
Пити размышлял. Что, если, воспользовавшись обстоятельствами, избавиться, наконец, от этого чернокожего великана? Икеш был настолько занят распределением лодок, что не заметит приближения своего тайного врага. Советнику верховного военачальника была невыносима мысль, что нубиец располагает оружием, способным его уничтожить. Рано или поздно он расскажет, что Пити пытался убить будущую царицу, и разгневанный Уаш не пощадит своего верного слугу. Единственный способ избавиться от снедающего страха — это устранить возможного доносчика…
Вода доходила уже до щиколоток. Пора было действовать, однако Пити не был уверен, что ему хватит выдержки, чтобы осуществить задуманное. Он представил, как всаживает нож в спину гиганта, представил, как тот, раненный, оборачивается и смотрит на него, своего убийцу. Нет, это не для него! И Пити отказался от своего намерения.
— Готова ли моя лодка? — спросил верховный военачальник.
— Конечно, мой господин! Двое лучших пехотинцев будут вас охранять. Икеш поплывет впереди вас, я — позади, — доложил Пити.
— А моя будущая супруга?
— Она под надежной охраной.
— Подавай сигнал к отплытию!
Икеш выбрал рукав реки с не слишком бурным течением; подгребая руками, солдаты смогут удерживать равновесие, и лодки не перевернутся. Флотилия выстроилась на воде, а оставленные погибать солдаты до сих пор не поняли, что лодок на всех не хватило.
Суденышко Нейт возглавило флотилию. Уаш махнул ей, молодая женщина ответила улыбкой.
Они отчалили на глазах у ошарашенных солдат, предоставленных самим себе и тщетно ищущих способ спастись от наступающей реки.
Как только ее лодка набрала скорость, Нейт извлекла из складок своего одеяния булавку и вонзила ее в поясницу тому солдату, который был на носу. Он перегнулся пополам, потерял равновесие и свалился в воду. Жрица стремительно повернулась и воткнула еще одну булавку второму охраннику в низ живота. Взвизгнув от боли, он тоже согнулся, и молодая женщина ударом ноги сбросила его с суденышка.
Свобода… Наконец она снова обрела свободу!
Вопли ливийцев вернули ее к действительности. Направляя лодку на середину течения, она надеялась набрать скорость и оторваться от преследователей. Однако Икеш повторил ее маневр, а веревки, удерживающие вместе стебли папируса в лодках ливийцев, все никак не хотели развязываться.
Нубиец уже протянул свою длинную руку, чтобы ухватиться за корму лодки беглянки и подтянуть ее к себе. Одураченный верховный военачальник с невиданной ранее жестокостью покарал бы женщину, имевшую наглость его провести!
Глаза Нейт наполнились слезами, когда она представила, какие муки ей придется вынести. Не лучше ли пронзить себе сердце последней, третьей, булавкой?