Северный Ветер, корова и теленок Нармера, за которыми в лагере бережно ухаживали, радовались каждому спокойному дню, а Нармер восхищался тем, как пожилая Аистиха следит за соблюдением правил гигиены, чтобы предупредить распространение заразных болезней. Все помещения в городе систематически обрабатывались обеззараживающими растворами, на стены наносили смесь пива и растертого чеснока. Руки все мыли по нескольку раз в день, а во время утренних омовений пользовались мылом, сваренным из животного жира, соды и извести.
Бескомпромиссная Аистиха строго наказывала нерадивых, и в городе не было такого места, куда бы не ступала ее нога. Чистота была порукой выживания, и даже Старику, хотел он того или нет, приходилось мыться каждое утро после долгого сна.
Нармер старательно перенимал науку Аистихи, полагая ее одной из основ гармоничного общества. В корне пресекая распространение заразных болезней, требуя от людей содержать свое тело в чистоте, пожилая целительница поддерживала моральный дух.
— По донесениям моих посланниц, этот беспрецедентный разлив стал бедствием для всей страны, — сказала она однажды Нармеру. — Северные земли превратились в бескрайние болота.
— Лагерь Быка уцелел?
— К несчастью, нет. Остались целы несколько укреплений, построенных ливийцами совсем недавно в северо-западной части Дельты. Следуя за боевым быком, которого направляет одна из моих служанок, беженцы из укрепленного лагеря Быка достигли пустыни и теперь направляются к Нехену. Если их обнаружат львицы, в живых не останется ни души.
— А Нейт?
— Исчезла бесследно. Святилище богини затоплено. Много ливийцев утонуло, основная часть их армии отступила. Но было бы наивно полагать, что они на этом успокоятся. Густой туман по-прежнему окутывает Буто, значит, Души его не покинули.
Нейт умерла или в плену… Но что, если ее магия помогла ей сбежать от захватчиков и укрыться в Буто? Разумеется, ни одному смертному не дано пересечь границу священной территории, но разве Нейт не жрица могущественной богини?
Старик с ворчанием намылил все тело, и молодой солдат окатил его водой.
— Вокруг, куда ни глянь, — вода, а теперь еще и плескаться в ней каждый день заставляют… От этого кожа портится!
На солнце он быстро обсох и отправился в мастерскую, в которой изготавливали щиты из панцирей черепах, погибших во время разлива. Эта тема была под запретом, ее никогда не касались в разговоре, но при этом все понимали, что решающая битва близка. Когда река вернется в свои берега, армии Льва и Крокодила подойдут к Нехену и начнут готовиться к штурму.
Поэтому Скорпион, забыв о лени и развлечениях, поддерживал армию в состоянии боевой готовности и часто заглядывал в мастерскую к Повелителю кремня, который со своими подмастерьями продолжал делать оружие из материалов, оставленных Душами.
Отношения между ним и Скорпионом оставались натянутыми. Мастер не мог не заметить, что молодой воин с прежней подозрительностью рассматривает копья, стрелы и ножи с кремневыми лезвиями.
— Ты доволен? — спросил у него однажды Повелитель кремня.
— Твои изделия становятся все лучше. Они помогут нам расправиться с врагом! Но я хочу поручить тебе особую работу.
— Слушаю тебя, Скорпион!
— Среди сокровищ, оставленных Душами, есть ценные камни?
— Есть. Это змеевик и сердолик.
— Изготовь из них крошечные головки быка, шакала и ибиса. Я раздам эти амулеты солдатам, они помогут нам победить.
— Как скажешь!
В той части города, где находились храмы и большая часть жилых зданий, наблюдалось необычное оживление. Десятки солдат торопливым шагом переходили через просторный двор, чтобы влиться в огромную толпу своих соплеменников.
Подошел Скорпион, а вслед за ним и Нармер. Оказалось, что чуть похудевший Бык вышел на порог своего жилища, чтобы поприветствовать подданных. Хотя ранение было тяжелым, Аистиха все-таки поставила главу клана на ноги.
— Я снова командую армией! — объявил Бык.
Толпа ответила ему ликованием.
Скорпион молчал. Время его командирства закончилось, он лишился права принимать решения.
— Бык знает, что мы нужны ему, — тихо сказал Нармер.
— Надо же, каким он оказался крепким! Я не думал, что он так быстро поправится. На этот раз, брат мой, мы от него не избавились.