Санчес, облокотившись на руль, молча смотрел перед собой. Она пошевелилась и тут же испуганно замерла. Санчес никак на это не прореагировал.
Теперь, после всего случившегося, у них с милой барышней остается лишь два выхода: либо Санчес будет вынужден позаботиться о ней, как он уже позаботился о Кеше Беспалом и об этих двоих, таких неудачных поздних стрелках, либо... Либо ей придется сыграть в очень странную игру, а именно этому последнему обстоятельству она обязана тем, что все еще жива. Но... кто же режет курицу, которая, вполне может случиться, принесет золотые яйца?..
Черт побери, это невозможно! Такое бывает раз в жизни! Разве могут быть подобные совпадения... или в этом мире случайностей нет?
Санчес смотрел в темноту, изредка прорезаемую огнями встречных машин, и молчал. Молчал, пытаясь еще раз все проанализировать, мысленно пробегая все возможные расклады. Все-таки он еще не принял окончательного решения. Он искал его там, во Тьме, навалившейся на донские степи.
- Что это за городок? - неожиданно спросил Санчес, указывая на огоньки, оставшиеся за их спиной.
Она вздрогнула. Ее глаза снова расширились, она молча смотрела на него. Мгновение, показавшееся бесконечным. Потом попыталась что-то сказать очень слабым голосом, словно из нее выпустили весь воздух.
Санчес недовольно поморщился.
Она справилась с собой. Повторила громче, но словно пугаясь собственного голоса:
- Батайск... - И после небольшой паузы быстро спросила: - Вы убьете меня?
Густая, почти осязаемая тишина повисла в салоне автомобиля.
- Если б я собирался тебя убить, - не поворачивая головы, произнес Санчес, - ты бы была уже мертвой. - И без всякого перехода: - Батайск... Даже таким странным словам находится место на карте.
- Пожалуйста, прошу вас... - Ее голос задрожал, став влажным от слез...
- Тссс, - спокойно произнес Санчес. Он все еще вглядывался в ночь. Ее судьба все еще висела на волоске. Либо - либо. Потом Санчес хрустнул костяшками пальцев. Черт побери, а что, если... а что, если попробовать?
Никаких либо. Санчес принял решение. Темный холод, витавший в салоне автомобиля, отступил. Ей и Санчесу придется сыграть в очень странную игру. Очень. Ничего подобного прежде Санчес не делал. И она поможет Санчесу. Она поможет ему... возвести новое здание, к которому Санчес все никак не мог подступиться. Она поможет ему заложить в основание фундамента тот неожиданный, но главный кирпичик, на котором будет покоиться вся будущая постройка. И может статься, что это будет лучшее здание Санчеса, подлинное произведение искусства, его главный шедевр. Для этого нужна будет воля, много воли, и умение истинного Мастера.
Одна из девочек... Санчес превратит ее в свой главный шедевр. Это он увидел вчера за стойкой бара, увидел, но не смог до конца осознать. Лишь только смутное предчувствие, темное понимание.
Черт побери! Санчес взял себя в руки. Что это за мальчишество шальное опьянение, планов громадье... Но никто не станет резать курицу, несущую золотые яйца.
Санчес откинулся к спинке кресла и наконец повернул к ней голову.
- Ты вытащила очень счастливый билетик, сестренка, - произнес он.
* * *
Еще в этот вечер Санчес ужинал с ней - богатый командированный купил себе дорогую девочку. Складывалось все неплохо. Оказалось, что она живет рядом с Ростовом, в Батайске. Но работает, конечно, в Ростове-папе. Мечтает о Москве и мечтает завязать со всем этим. Обычная история, обычное бла-бла-бла... О том, что Беспалый хотел провести сегодня с ней время, знал только Рябой. Он и ездил за ней в Батайск, и что самое главное (действительно все складывается удачно!), Рябой на нее наорал, отказавшись искать ее дом и велев ей выходить к трассе. Хотелось бы надеяться, что Рябым и Беспалым все и ограничивалось.
Санчес должен был позаботиться о ее алиби. Он прекрасно понимал, что для местных ментов это дело станет очередным заказным "висяком", но на всякий случай...
Так и выходило. Они ужинали в ресторане бывшей интуристовской гостиницы, их видели порхающие вокруг ночные бабочки и какая-то местная братва, а то, что ее телефон, возможно, вычислят по мобильному Беспалого, что ж, на то она и шлюшка, чтоб ей звонили ближе к вечеру...
Санчес наблюдал за ней - она быстро оправилась. Как будто ничего не произошло. Хотя в нескольких километрах отсюда следственная группа только прибыла на место происшествия, а тело Кеши Беспалого, наверное, все еще не очертили мелом и, наверное, еще никто не закрыл ему глаза. Она оказалась великолепной актрисой. И существом гораздо более рассудочным - она контролировала свои эмоции. Что было совсем недурно, черт бы ее побрал! Присутствующий в ней прагматический цинизм ночной бабочки только играл ей на руку. И она оказалась далеко не дура.
Санчес наблюдал за ней. Еще в автомобиле. Сначала прошел шок. Затем вернулись надежда и страх, неверие и готовность бороться за свою жизнь. Она тихо и приглушенно рыдала, и Санчес дал ей поплакать. Теперь уже было можно. Но - не долго. Санчес чуть пошевелил рукой, лежащей на руле, - она мгновенно умолкла. Черт, неплохо. Борется с собой, но уже пришла в норму. И уже немножко... играет. Вполне возможно, и неосознанно, хотя Санчес сомневался, что это так. Она нравилась ему все больше: на мгновение отвернешься - перегрызет горло. Хорошая глина. Скорее всего Санчес не ошибся. Он - подлинный скульптор и вылепит из нее то, что надо. Как там звали этого сукина сына? Пигмалион? Май фер леди... Очень неплохо.
Уже в ресторане Санчес убедился, что он действительно не ошибся. Присутствовало что-то в ее голосе и в ее огромных, чуть влажных глазах. Да, великолепная актриса, но не только... У этой девочки есть зубки. Санчес все про это знает, сам такой. Что ж, тем крепче будет держаться на крючке. Это наша беда, сестренка, мы здорово подсаживаемся на крючок, только в нашем с тобой случае рыбаки - чаще всего мы сами.