Где то через час, из динамиков, весящих под потолком, прозвучала противная музыка, а потом прозвучал металлический голос, призывая вставать и умываться. Через минуту в палатку вошли люди, расталкивая и сбрасывая с коек тех кто не принял во внимание команду из динамиков. Увидев, что я не сплю и сижу рассматривая их, один из пришедших прорычал, - раз такой хитрый, будешь сегодня заступать на кухню.
- Это из новеньких, так что успокойся, да и он уходит сегодня вместе со всеми.
- Что? Так сразу? Повезло тебе малявка!
Наблюдая за сим действом, во мне разгоралась ярость! Как так можно обращаться с детьми! Причем с будущими Колонистами, как все утверждают. Дед как то рассказывал о далекой войне, что чуть не стала концом нашей страны и народа, там так же обращались с детьми в лагерях, проводя над ними опыты и обращаясь как со скотом.
- К сожалению, я не могу ничего тебе сделать, пока не могу, - вкрадчиво ответил я, - но я тебя запомнил.
-Ты че сученых, зубки решил показать? – прошипел охранник доставая дубинку.
-Что тут твориться? – властный голос донесся от входа в палатку. Перед нами предстал человек в черном одеянии с крестом на шее. Это был священник, пришедший на утреннюю службу для желающих и не очень. Тогда я еще не знал, что каждое утро на построении проводились службы служителей церкви, а заодно выясняя кто не крещен, кто кому молится, выискивая язычников. Выявленных отправляли в другой лагерь, где принуждали к новой вере, или ломали, пока сам не попросишься. Для чего это было нужно, выяснилось гораздо позже, но об этом потом. Пока же, священник, посмотрев на то что происходит, сделав правильные выводы, приказал. – прекратить немедленно, ты, он показал пальцем на первого охранника, - придешь ко мне после развода, а ты мальчик, как тебя зовут?
- Всеволод. – коротко ответил я.
- Поговорим с тобой вечером, что ты ему сказал, что он так взбеленился?
- Сказал что я его хорошо запомнил, - повторил я выразительно посмотрев на охранника.
- В этом нет нужды, он будет наказан, и отправлен следующим рейсом как колонизатор. После этих слов охранник взбледнул, но ничего не сказал.
Священник же, как то с интересом посмотрел на меня, будто пытаясь вспомнить что то, отправился к выходу, напоследок произнес. - Через полчаса построение на молитву, если не успеете, пеняйте на себя.
Ребята засуетились, а охранник, посмотрев на меня как то не добро, вместе со своим напарником, продублировав последние слова священника, вышли. Не знаю почему, и при каких стечений обстоятельств, но построению не было суждено произойти, священника вызвали в главное здание, и ребятню повели в столовую. После столовой, нас снова построили и повели не палаточный городок, а в сторону стартовой площадки. Там было здание с надписью, «Подготовка переселенцев», куда нас завели, заставили раздеться, и проследовать по коридору до поворота, там нас ждали люди, выдающие стаканчики с какими то пилюлями, и водой. Там было три таблетки, красная, синяя и желтая, дед говорил, что желтую пить нельзя, и что нужно избегать приема ее внутрь. Отточенным сотней раз движением, я зажал в ладошке три таблетки, принимая две из трех, а третью засунул в нос, похоже, этот фокус не был замечен, а когда врач проверил мой рот, не спрятал ли я чего за щекой или под языком, я убедился основательно, что мой трюк не замечен. Пройдя шагов десять дальше, сделал вид что чихнул, избавился от капсулы зашвырнув ее подальше от себя. Потом нас провели через специальное помещение, с душевыми кабинками, проходя которые, нас обработали каким-то пахучим раствором, а потом проводили в помещение устланное капсулами. Перед тем ка уложить в криосон, нам делали прививку. Кто-то спросил зачем, на что получил не подзатыльник, а вполне нормальный ответ, что нужно для комфортного пребывания в криосне. Вот и до меня дошла очередь, мне сделали прививку из пистолета шприца и отправили к одной из капсул. На вид она была похожа на ложемент, с прозрачно откинутой крышкой. Уложив меня в нее с помощью санитаров, ко мне начали подключать провода на присосках, а в конце надели массивный обруч на голову. Все это сопровождалось успокаивающим голосом, комментирующим для чего проводят те или иные процедуры. Завершив все необходимые процедуры, меня пока оставили, сказав, что еще раз подойдут, когда уложат остальных. Я остался один, смотря на потолок, понимая, что вот закончится мое пребывание на этой планете, на моей родине, и скорее всего уже никогда не увижу ее. Что ждет меня в будущем не понятно, одно ясно точно, впереди будет тяжелая дорога.