Свет, свет, свет...
Свети...
О, это было нечто другое, чем воздействие зла! Он вдруг почувствовал, что его разорвало на сотни тысяч кусков, ощутил, что он летит, стремительно и неудержимо, одновременно во всех направлениях.
Это было непонятно, а потому страшно. Он молча закричал, пытаясь собрать сотни тысяч кусков в одно целое, стать снова Джоном Кэрмоди. Боль была ужасной, экстаз – тоже.
Он понял, что потерпел поражение.
– Ты должен умереть, – сказал Тэнди, – уничтожить старого, прежнего Джона Кэрмоди и сотворить нового, лучшего. Новое божество всегда лучше старого, умершего.
Кэрмоди резко отвернулся и от тех и от других. Он достал из кармана нож, нажал на кнопку, и из рукоятки выскочило серовато-голубое жало.
У него был только один путь освободиться от бронзовых челюстей. И он пошел по этому пути.
Было больно, но не так сильно, как он ожидал. Да и крови было меньше, чем представлялось. Он мысленно перекрыл все сосуды, и они повиновались, они закрылись, как закрываются цветы в ожидании ночи.
Однако эта процедура была очень утомительна. Он дышал так, будто пробежал сотню миль. Ноги подрагивали, лица стоящих внизу расплывались. Он едва мог стоять.
Из группы Алгули вышел человек и протянул руки.
– Прыгай, Кэрмоди, – позвал он, – прыгай, я поддержу тебя.
У меня сильные руки. Мы разгоним этих слабаков, войдем в Замок и...
– Погоди!
Женский голос доносился откуда-то из-за спины. Громкий и повелительный и в тоже время полный музыки.
Все замерли.
Кэрмоди обернулся.
Мэри.
Мэри, живая и невредимая. Как будто он не всаживал в нее целую обойму. Она ничуть не изменилась. Кроме одного. Ее живот был чудовищно огромен. Казалось, она готова родить прямо сейчас.
Предводитель второй шестерки спросил:
– Кто эта земная женщина?
Кэрмоди хотел ответить, но его опередил Тэнди:
– Она была его женой. Он убил ее на Земле и сбежал сюда. И в первую же Ночь Сна он создал ее.
– О-о-о!
Люди в группе поклонников Алгули охнули и отшатнулись.
Кэрмоди удивленно уставился на них. Очевидно, эта информация внесла какие-то осложнения, какие, правда, он пока не мог понять.
– Джон, – сказал Мэри. – Совершенно бессмысленно убивать меня столько раз. Я буду всегда возрождаться. Я уже готова родить дитя, которое ты не хотел. Он появится через час. На рассвете.
Спокойно, но каким-то особым, звенящим голосом, выдающим его внутреннее напряжение, Тэнди спросил:
– Ну, Кэрмоди, кем же он будет?
– Кем? – глупо переспросил Джон.
– Да, – продолжал предводитель поклонников Алгули, снова приблизившись к пьедесталу. – Кем? Иессом или Алгули?
– Так вот оно что! – сказал Кэрмоди. Экономия Природы, Богини, или что там есть еще. Зачем трудиться над созданием ребенка, когда вот он, под рукой.
– Да! – громко сказала Мери. – Джон, ты же не хочешь, чтобы дитя стало таким, как ты? С темной замороженной душой?
– Человек, – сказал Тэнди. – Неужели тебе не ясно, что ты уже сделал выбор? Разве ты не знаешь, о чем думаешь?
Кэрмоди покачнулся и едва не упал в обморок, но не от слабости.
Свет, свет, свет... Огонь, огонь, огонь...
– Дай себе раствориться в нем. И, как феникс, ты возродишься вновь.
– Держи меня, Тэнди, – прошептал Джон.
– Прыгай, – ответил Тэнди, громко рассмеявшись.
Шестерка Иесса ликовала.
Люди Алгули завопили в ужасе и бросились врассыпную.
Туман стал реже, сменил цвет с пурпурного на бледно-фиолетовый. Над горизонтом медленно появился огненный шар, фиолетовый цвет которого быстро сменялся белым, как будто кто-то стянул вуаль с лика планеты.
Те из поклонников Алгули, что не успели скрыться, зашатались и упали наземь. Конвульсии сотрясали их тела, с хрустом ломались кости. Через некоторое время на мостовой лежали неподвижные тела.
– Если бы ты сделал другой выбор, – сказал Тэнди, все еще поддерживая шатавшегося от слабости Кэрмоди, – то тогда бы мы валялись мертвыми в пыли.
Они медленно направились к Замку, кольцом окружив Мэри, которая еле плелась, то и дело сгибаясь при приступах боли. Кэрмоди, шедший за ней, стискивал челюсти и стонал, так как испытывал непонятное и невероятное для мужчины состояние – предродовые схватки. Он был в этом не одинок, остальные так же закусывали губы, прижимая руки к животам.
– Что с ней будет потом?– шепотом спросил Джон у Тэнди.
– Она выполнит свою миссию, когда родится Иесс, – ответил кэриен. – Затем она умрет. Она умрет, когда закончится сон. Сейчас она жива только потому, что мы вливаем в нее часть своей энергии. Нужно торопиться. Скоро все проснутся и не будут знать, кто правит в мире, Иесс или Алгули. Они не будут знать, радоваться им или рыдать. Мы не вольны оставлять их в сомнениях. Мы обязаны идти в Замок. Там, в покоях Святой Великой Матери пройдет обряд святого совокупления. И тогда Мэри разрешится от бремени создания твоей ненависти и любви и умрет. Затем мы должны обмыть ребенка и показать его народу.