В наушнике заговорил хрипловатый мужской голос:
– Кэрмоди, это письмо от Фратта. Сейчас твоя жена мертва. Ты пока не знаешь, кто это сделал и почему. Но я тебе все объясню. Много лет назад ты убил сына Фратта и ослепил его самого. Ты сделал это спокойно и хладнокровно, хотя в этом деянии не было необходимости.
Теперь приходится страдать тебе. Но не только из-за смерти жены, но и из-за того, что сам не будешь ведать, где и когда примешь смерть. Смерть от руки Фратта.
Ты умрешь не так легко и быстро, как твоя жена. Тебе еще предстоит встретиться с медленной и трудной смертью, гнусная тварь!
Экран мигнул, и голос пропал.
Кэрмоди дрожащей рукой вытер пот со лба. Значит, его предположения оправдались: месть старого врага за прегрешения молодости. И за то, что он совершил тогда, он потерял жену и свое счастье. Анна, бедная Анна...
Он вновь прослушал письмо.
Фратт? Фратт? – мучительно вспоминал Кэрмоди. – Это имя мне ничего не говорит. Я не помню такого человека, но обязательно должен вспомнить. У меня ведь превосходная память... Но те годы были буквально нашпигованы событиями. Я совершенно не думал о жертвах. О, боже, прости меня, я даже не знаю имен тех, кого убивал. Сын Фратта? Может быть, он? Но я не помню сына. О, боже!
Он выпил еще, страстно желая спиртным смыть в небытие свое прошлое. Теперь это был не тот Джон Кэрмоди, которого знал Фратт. Имя и тело были те же, но внутри он совсем другой. Тот Джон умер на Кэриене.
Но другие-то живы, и они помнят старого, прежнего Кэрмоди. Они не забыли и не простили его.
Он выпил еще бурбон. Сейчас уже поздно что-либо предпринимать. Но во всяком случае ему нужно быть настороже. Фратту не просто будет застать его врасплох.
Он ударил кулаком по столу и чуть не разбил стакан. К дьяволу Фратта! Если Кэрмоди когда-то представлял зло, то теперь он отрекся от этого. Фратт теперь поменялся с ним местами, на нем кровь Анны.
Но затем Джон подумал о том, что ведь это он виновен, что Фратт обратился к греху. Если бы он не сделал то, что сделал, то Фратт не стал бы ненавидеть.
– И во всем, что он сделал и сделает, виновен буду только я.
И тем не менее знакомый огонь пробежал по его жилам.
– Господь сказал: Я буду мстить. И он мстил всеми доступными средствами.
– Нет, – сказал он себе и покачал головой. – Я рационалист. Я должен простить и любить своего врага как брата. Именно это я проповедовал столько лет и сам верил в это. Или мне казалось, что верил.
Он снова ударил кулаком по столу.
– Но я ненавижу! Я ненавижу! О, боже, как я ненавижу!
Но кого? Себя?
Он допил свой стакан и звонком вызвал стюарда. Когда тот принес новый стакан, Кэрмоди решил ознакомиться со вторым письмом. На экране он увидел комнату Располда в его квартире на шестнадцатом этаже огромного дома в Денвере и ее хозяина. Располд был похож на одетый в костюм клинок: длинный, худой, с блестящими черными волосами, карими глазами, острыми и сверкающими, как два томагавка. На лице выделялся большой нос картошкой. На Располде была алая мантия с черным воротником, одежда служащего Прометеус Интерстеллар Лайн. В этом не было ничего удивительного, знаменитый детектив любил часто переодеваться. Такая у него была работа.
Располд помахал приветственно рукой:
– Привет, Джон, старый грешник! Прости за короткое письмо.
Он забегал по комнате, продолжая говорить глубоким баритоном.
– Через несколько минут мне пора уходить, и я не знаю, сколь долго мне придется идти по этому следу.
Джон, пока я занимаюсь тут одним делом – ты ведь видишь мою одежду? – я случайно узнал кое-что важное. Поверь мне, очень важное. Группа богатых и фанатичных адептов твоей религии – мне очень жаль, но это так – решили убить Иесса, бога Кэриена. Они наняли убийцу, может быть, даже нескольких, для этой цели. Я не знаю имен, но вероятные убийцы с Земли. Во всяком случае, удастся покушение или нет, но последствия могут быть ужасными. Сам я не могу заняться этим делом, у меня своих забот достаточно. Я уведомил спецслужбы, и они, несомненно, послали на Кэриен своих ребят. Может, они успеют предупредить Иесса, а может – нет.
Мне кажется, что тебе самому захочется заняться этой проблемой. Я говорю это потому, что убийца может пройти через Ночь, стать Алгулистом и, следовательно, будет очень опасен. Противостоять ему сможет только человек, тоже прошедший испытания Ночи. И лучше, если это будет землянин. Но все это – предположения, попытка покушения может быть предпринята еще до наступления Ночи. Следовательно, времени остается еще меньше. Возможно, ты сочтешь, что все это тебя не касается. Может быть, Иесс сам способен позаботиться о себе. Однако здесь замешаны самые крупные убийцы высшей квалификации. Ты не знаешь их. Ведь боссы твоей юности уже сошли со сцены.