Он проснулся в постели. Боль в пальце и на лице исчезла. Тэнди смотрел на него. Он улыбнулся и похлопал по руке Кэрмоди.
– Все хорошо. Ты в полной безопасности, во всяком случае, пока. Мы вовремя поспели.
– С Абду покончено?
– Нет, он жив. В тюрьме.
– Он сказал что-нибудь о своих связях с Лефтином и Абогом?
– Он рассказал все. Абду руками Лефтина хотел убить тебя. Это люди Лефтина организовали покушение у дома миссис Кри. Но мы уверены, Лефтин действовал абсолютно независимо от Абога. Абог не заинтересован в твоей смерти. Ведь ты один можешь отговорить Иесса от обязательного и всеобщего очищения... Ты, дружище, влип в самую паутину заговора.
Кэрмоди попробовал пошевелить пальцами ноги:
– Не больно.
– Станет больно, когда кончится действие наркотика. Но ты же можешь терпеть боль.
Кэрмоди сел на постели. Он чувствовал слабость, головокружение и, как ни странно, голод.
– Мне хочется есть. Сколько времени?
– Через час встреча с Иессом. Ты сможешь идти?
– Я в полном порядке. Что ты предпримешь относительно премьера и Абога?
– Решать будет Иесс. Ситуация очень сложная. Не хватает времени. Кроме того, мы еще не нашли Лефтина.
Кэрмоди встал с постели. Когда он поел, вымылся, он уже был прежним Кэрмоди.
– Идем, – сказал Тэнди. – Я такого никогда не видел. Вероятно, они обеспокоены будущим решением Иесса. Сидят по домам и ждут у экранов телевизоров указа.
Автомобиль объехал огромный замок и остановился у входа. Часовые приветствовали их, а офицер открыл двери. Тэнди и Кэрмоди вошли в кабину лифта. Тэнди нажал кнопку пуска.
– Я не пойду с тобой. Представлять тебя не нужно, хоть это и полагается. Иесс знает тебя по фотографиям. Да и кто еще может войти к нему из землян, кроме тебя?
Кэрмоди начал нервничать. Кабина остановилась. Тэнди открыл двери, и они вышли в небольшой холл. Затем Тэнди вставил ключ в замок овальной двери и повернул его. Такой же ключ он подал Кэрмоди.
– Такой ключ есть у каждого Отца.
Кэрмоди колебался.
– Иди, – сказал Тэнди. – Иесс должен быть в соседней комнате. Я буду ждать внизу.
Кэрмоди кивнул и шагнул к двери. За ней была большая комната, освещенная одной лампой. Стены были обтянуты красным штофом, а пол закрывал толстый, мягкий зеленый ковер. Окон не было, но воздух был свеж и прохладен. На противоположной стороне зияла открытая дверь.
– Войди, – услышал он мягкий глубокий баритон.
Кэрмоди вошел в комнату, которая оказалась еще больше. Здесь стены были задрапированы зеленым. На них висели картины. Мебель была проста: черный деревянный стол, несколько мягких удобных кресел, кровать. Здесь был телефон, телевизор, узкий книжный шкаф из черного дерева. На столе были разбросаны книги и журналы. Иесс стоял у стола. Он был высок, голова Кэрмоди едва доставала до его плеча. Мускулистое тело было обнажено. Черные волосы, совсем земные, падали на плечи. Лицо его было красивым, хотя и кэриенским. У Кэрмоди перехватило горло, когда он увидел в нем черты Мэри. Уши Иесса были волчьими, но зубы лишь слегка голубыми, а на руках не четыре, а пять пальцев. Что-то сжало грудь Кэрмоди и выдавило у него рыдание. Он бросился к Иессу, обнял его. Иесс тоже плакал. Затем он высвободился из объятий Кэрмоди и усадил его в кресло.
– Я долго ждал этого, – сказал он. – Но я знал, что это будет нелегко. Мы чужие друг другу. Боюсь, что этот барьер будет существовать всегда.
Впервые Кэрмоди не нашел, что сказать. Да и что он мог сказать?
– Как видишь, отец, – продолжал Иесс, – я действительно твой сын, наполовину землянин. И это главный аргумент в пользу того, что религия великой моей матери должна распространиться на другие миры.