***
В Подземном Мире никто не мог бы понять метаний Сельдфигейзера. Но он страдал. страдал от того, что оказался в полном поражении и отдалялся от жизни, от мира, от выбора. До сегодняшнего совещания Сельдфигейзер был уверен, что не проигрался ещё окончательно, что есть ещё ему шанс вернуться в мир людей и прожить снова, чтобы больше не оказываться в Подземном, жить праведником, плодить добродетель.
Но теперь он оказался заявлен участником плана Варфоломеевской ночи, которая предполагала убийство тысяч людей, настоящую бойню – массовые убийства гугенотов Франции католиками. По расчётам – цифры совпадут. По факту – эти люди уже умерли – архивы Абигор всё-таки поднял, но… как приложить к этому руку, если ещё недавно ты был уверен, что сохранишь себя в хоть какой-то чистоте?
Сельдфигейзер не потому бегал от власти и карьеры, что боялся ответственности или не желал трудиться, а потому что хотел вернуться, вернуться и снова прожить, и выбрать, наконец, так, чтобы больше не быть демоном.
И, разумеется, участие в Варфоломеевской ночи перечеркнуло бы все эти мечтания.
Сельдфигейзер полез в архивы, надеясь прочесть, что эти «гугеноты» – злодеи. Но, порывшись в секциях, понял, что они ему даже больше по душе, со своим отрицанием современных трудов о божественных писаниях и верой в то, что спастись можно без церкви, молитв и роскоши – помыслы важнее.
Совесть в демоне – вещь смешная. Но, зараза, неумолкающая. Сельдфигейзер знал, что придётся приложить своё имя к свершённому, но одновременно несовершенному ещё событию, и знал, что это отвернет его от возвращения, даже теоретического, и не понимал, что ему с этим делать.
В конце концов, изощрённый ум Сельдфигейзера подсказал: тебе нужен совет. У демонов советоваться не принято – само собой, информация – оружие, а совет – добродетель, которая вопьётся в твоё горло ржавым крюком.
Но, может быть, не с демонами и надо советоваться?
Сговор с ангелами – даже попытка этого сговора, путь в Ничто, казнь. Но сейчас Сельдфигейзера это мало пугало, всё лучше, чем вечное прозябание в Подземном Мире. Нужно хотя бы попытаться! Так? нужно попытаться выторговать себе шанс!
Или погибнуть и не мучиться больше никогда.
Кто ищет, тот найдёт. И в тот час, когда свежий августовский воздух тысяча пятьсот семьдесят второго года ещё не был осквернён запахом крови и пожарищ, когда тяжёлая воля смерти только собиралась над Францией, Сельдфигейзер оказался перед Архангелом Михаилом, решив испытать судьбу и либо выиграть, либо окончательно проиграться.
***
–Ты радеешь за себя! – глаза Михаила блеснули стальным блеском. – Знаешь ли ты, что в эту ночь со святого Варфоломея сдирали кожу, но он и тогда не прекращал своей проповеди, не останавливался, лишь бы донести слово Божие…
–Знаю, – Сельдфигейзер поёжился. Ему казалось, что в каждое мгновение его могут настигнуть демоны и швырнуть в Ничто. Почему-то ему не хотелось, чтобы это произошло на глазах архангела. – Знаю! Но разве важна суть помыслов? Какая разница, почему человек не убивает человека? Из страха перед законом или любовью к нему? Он же не убивает!
–Это плоть. Суть в душе, – Михаил вздохнул, – среди своих демонов ты – белая ворона, Сельдфигейзер, но среди ангелов ты был бы чёрным вороном.
–Я вообще не люблю птиц! – заверил Сельдфигейзер. – И я не горю желанием карать гугенотов или кого-то ещё чисто из-за того, что необходимо совершить логическое замыкание порталов. Это ли не суть?
–Не та суть.
–Время уходит, – Сельдфигейзер нервничал, – я не спрашиваю, почему вы, Михаил, с вашими ангелами пооткрывали порталы без согласования! Я не спрашиваю, почему сами предложили эту бойню, нет, не спрашиваю. Потому что ваша суть отличается от моей. Но она вообще, похоже, отличается. Я не хочу знать правды. Я хочу знать – что мне делать, чтобы не пасть к демонам?
–Покайся, – предложил Михаил. – Вдруг простят?
–Я понял, почему мы вас ненавидим…– Сельдфигейзер почувствовал, что страх перед архангелом отступил окончательно и стал чем-то едким и горьким.
–Ненависть в вашей природе, – согласился Михаил и посерьёзнел, – а если хочешь помочь, если хочешь оставить шанс на возвращение, то ты должен защитить несколько людей. Очень важных людей. Понимаешь?
Сельдфигейзер кивнул. Язык сделок ему был куда понятнее.
***
Колокол с церкви Сен-Жермен-л'Оксеруа взывает хрипло и надрывно. Будто бы иначе. А может быть, в самом деле, иначе, ведь очень многие знают, что сейчас возвещает этот звон. В эту ночь Франция не спит. Она запирает двери и окна, она молится, она взывает к небу, но небо ждёт…