Неужели у неё будет откат ещё и от этого? От туманного неба над сферой, от Вернона, сбрасывающего её в пропасть, в пустоту, распоряжающегося ею, как куклой, бросающего её одну на дне сферы, умирающую от жажды… Вернон, Принц Пустоты, который хотел запереть её в саркофаге, которого она заперла во времени…
…И обрела снова, чтобы сломаться уже окончательно.
Сфера. Таисса почти осталась там. Почти потеряла всё – и вот сейчас её догнало эхо.
Таисса пришла в себя в объятьях Дира, сидя на земле. Её трясло.
– Сорок секунд, – произнёс Дир. Он глядел на неё без тревоги, но очень внимательно. – Я не смог до тебя докричаться. Нахлынули воспоминания?
Таисса судорожно кивнула.
– Только… не лезь… мне в голову… – хрипло сказала она. – Больно.
Дир покачал головой.
– Не буду, Таисса, – негромко сказал он. – Всё хорошо.
Таисса ожидала, что Дир отстранится, но он продолжал её обнимать. Не нежно и не крепко, просто… тепло. Его аура грела, но не жгла. Светила.
Светлячок.
Таисса закрыла глаза. Потёрла виски.
– Чёртово имя, – пробормотала она. – Чёртова память. Я не хочу быть ей… мной… – Она дёрнула головой. – Ты хотя бы можешь не называть меня по имени?
На этот раз Дир отстранился.
– Ты же знаешь, что нет.
Таисса шумно выдохнула через зубы.
– Тогда дай мне минуту.
Она сидела на земле, не обращая внимания ни на солнце, ни на звуки леса. Дир отвёл вороных чуть поодаль, молча ожидая её. Давая ей время.
Ещё несколько минут (или часов?) спустя Таисса подняла голову. В голове было абсолютно пусто, словно недавней вспышкой выжгло все мысли. Или израненная психика таким образом защищалась от слишком ярких и слишком чуждых воспоминаний?
– Лес, – прошептала Таисса. – Солнце. Дом.
Она резко встала, тряхнув длинными волосами. Ещё немного, и она вновь превратится в саму себя, и тогда играть самозванку будет слишком тяжело. Допустить подобное было нельзя.
– Эй, Светлячок, куда едем? – с насмешкой позвала Таисса. – Класть меня в больничку?
Дир покачал головой.
– Нет, – серьёзно сказал он.
– Тогда куда?
Вместо ответа Дир вскочил в седло. Таисса пожала плечами, оторвалась от земли и тоже взлетела в седло, нашаривая стремена.
– Если бы на твоём месте была она, – внезапно произнёс Дир, – вряд ли она захотела бы увидеть это место. И вряд ли я захотел бы ей его показать. Но, думаю, ты поймёшь.
– Твоя «она» мне и в подмётки не годится, – не моргнув глазом, сказала Таисса. – И что ты собрался мне показать? Голый торс? – Она наклонила голову, прицельно разглядывая Дира. – Жаль, если нет. По мне, в тебе это самое интересное.
– Вижу, ты уже пришла в себя.
Таисса рассеянно пошуршала в кармане конфетами, захваченными со стола. Апельсиновые она любила, но это отвлечёт её от роли, значит, лучше их не есть. А вот перечные…
Таисса закинула перечную конфету в рот и, глядя в лицо Дира, шумно разгрызла её, стараясь не морщиться.
– Безумно хочу увидеть место, куда ты никогда бы меня не повёз, – сообщила она. – И что же там случилось? Твой неумелый первый поцелуй?
Дир пустил коня шагом.
– Нет, – произнёс он, не оборачиваясь. – Там началась война.
*
В заросшем мхом гроте было влажно. Узкая каменная скамья обручем вилась вдоль стен, а в центре грота журчал фонтан в простой белой чаше.
Дир подошёл к чаше, набрал воду в ладонь и отпил немного, жестом предложив Таиссе сделать то же самое. Во рту горело от перечной конфеты, но Таисса упрямо покачала головой.
– Обойдусь, – бросила она. – Я не неженка. Так где тут ваш бункер с красной кнопкой?
– Его нет.
Таисса уставилась на Дира.
– Что, и тайного входа нет? – уточнила она. – Хочешь сказать, это было враньё про начало войны? Ты привёз меня в обычную лесную дыру?
Дир прошёл вдоль скамьи. Остановился возле трещинки, из которой прорастали бледные стебли с пронзительно-белыми лепестками.