Таисса покачала головой.
– Была только одна ночь, – бросила она, не глядя на Дира. – И лучше бы её не было.
Она подошла к фонтану и набрала воды в ладони. Пить хотелось ужасно, но Таисса лишь брызнула водой на горящие щёки.
– Я никого не люблю, ничего не хочу и желаю лишь, чтобы от меня отстали, – сказала она, не оборачиваясь. – Хотя было бы здорово отвлечься.
– Со мной?
Таисса усмехнулась.
– С тобой, раз больше не с кем. – Она потянулась. – Посмотреть, что ты за парень, когда не играешь в воспитателя детского сада.
Она обернулась к Диру. Дир не улыбаясь смотрел на неё, и Таисса вдруг ощутила лёгкий, едва ощутимый аромат земляники.
Один шаг. Ей стоит лишь сделать шаг и признаться, и они отправятся собирать землянику вместе. Обнимутся, будут говорить без остановки, сжимать друг другу руки, может быть, даже плакать от облегчения…
«Если бы на твоём месте была она, вряд ли она захотела бы увидеть это место. Вряд ли я захотел бы ей его показать».
Нет. Сейчас Диру нужно другое. И ей тоже.
– Расскажи мне, Светлячок, – произнесла Таисса-самозванка, не отводя взгляда от Дира. – Как началась война?
Глава 22
…Тени раннего утра ложились на поляну, когда Дир опустился у входа в грот. Лететь было недалеко.
И, судя по тишине в гроте, прибыл он одним из первых.
Но не первым.
Невысокая женщина с серебряными волосами сидела на скамье. Кожаная папка с документами лежала рядом. Светлый плащ стелился по полу.
– Елена.
– Доброе утро, Дир. Ты на полчаса раньше.
– Как ты и просила.
– Сядь.
Дир сел неподалёку от Елены. В гроте, кроме них, никого не было.
Елена помолчала.
– Я хотела видеть именно тебя, – сказала она, глядя на журчащую воду. – Из вас двоих Лара воспитана по-другому, и её мнение всем известно. Но ты… ты уникален.
Она испытующе посмотрела на Дира.
– Ты знаешь, насколько уникален?
– Ты же знаешь, что нет, – ровно сказал Дир. – Иначе я знал бы о своём происхождении.
– Если я говорю, что есть вещи, которые тебе не стоит знать, так и есть. – В голосе Елены не было ни раздражения, ни усталости, словно она просто упоминала очевидный факт. – Но твоя уникальность никуда не девается, Дир. Ты голос будущего. Голос поколения, которое, как надеется Александр, придёт за нашим. Голос миллионов детей, которые родятся Светлыми и займут наши места.
Она испытующе взглянула на Дира.
– Тёмные этого не хотят, – произнесла она. – Дать способности всем – это потерять привилегированный мирок, который они с таким трудом созидали. Именно в этом главный смысл наших различий. Не преступность, разнузданность и неравенство. Это.
– А если поколения миллионов Светлых не будет? – спросил Дир негромко. – Если Александр не повторит свой успех никогда?
Глаза Елены вспыхнули. На миг фактическая глава Совета выглядела в полутьме сумрачного грота почти двадцатилетней.
– Александр справится, – глубоким, сильным голосом сказала она. – Сколько бы лет ему ни понадобилось, три или тридцать, он справится. Вы с Ларой живое тому доказательство.
– Так, возможно, стоит подождать, пока это не произойдёт? И не принимать необратимых решений? – Дир указал на выход из грота. – Границы открыты. Любой может приехать к нам, пройти стандартную проверку и жить так, как привыкли мы. Благополучие, безопасность, новый дом.
Но Елена покачала головой.
– Для этого нужно иметь внутреннюю силу. Такую, как у тебя или у меня. У обычного человека куда меньше возможностей. Когда монотонная работа выжимает все соки, а дома ждёт бедность, трудно осознавать свои желания. Трудно даже пытаться. Все силы уходят на выживание.
Елена сухо улыбнулась.
– Но я позвала тебя сюда не затем, чтобы философствовать. У нас есть моральное право гордиться тем, как живут миллиарды людей под опекой Совета. Следовательно, мы имеем право предъявлять такие же требования и к остальному миру. Мы все знаем, как следует поступить, Дир.
Елена шумно вздохнула, и прожитые годы вновь ясно отпечатались на её лице.