Можно ли призывать других сделать такой выбор?
Выйти на верную смерть…
Таисса вдруг охнула. Едва слышно, но она знала, что камера это уловила.
Сознание Таиссы мысленно вышло на смерть и встретило её. Разум принял это, признал это возможным. И тут же мягко отпружинил от стены внушения, воздвигнутой Верноном.
«Ты не будешь пытаться совершить самоубийство ни при каких обстоятельствах».
Нет. Запрещено. Выйти на верную смерть, даже героическую, даже спасая кого-то, – это самоубийство. Нельзя.
Проклятье, а если ей понадобится это сделать? Таисса не сможет пожертвовать собой, запрет остановит её, и это погубит миссию! Вернон, чёрт подери! Он что, не мог об этом подумать?
Таисса подавила вспышку эмоций. В том-то и дело, что Вернон об этом подумал. Как бы он ни был истощён, какие бы ошибки он ни допускал, Вернон помнил, что Таисса не управляет собой. И выставил элементарные преграды, чтобы помочь ей выжить и преодолеть отчаяние, когда она перестанет быть марионеткой. Достаточно разумные преграды, если уж начистоту. Даже если она в итоге и провалит миссию.
Но сейчас Таиссе не нужно жертвовать собой. Достаточно сказать, как она поступит, когда вернёт свободную волю.
– Я выйду на поле боя без оружия, – с усилием продолжила Таисса. – Даже если меня убьют сразу. Потому что мой голос не замолчит. Он станет только громче.
Таисса представила себе лицо Александра, слушающего её в эту минуту, и усилием воли заставила себя забыть о нём. Нет. Она будет говорить то, что должна.
– Но ещё важнее не то, как избежать войны завтра, а как жить послезавтра, – произнесла Таисса в камеру. – Жить в мирное время. Жить и не бояться.
Она наклонилась вперёд.
– Я дочь Эйвена Пирса, умевшего даже в проигрыше обрести непоражение. Но никто, даже самый компетентный и мудрый правитель, не может стоять во главе бесконечно долго. И он не должен быть один. Тёмным нужен парламент. Пора возрождать Конгресс. А Совету нужна сменяемость, потому что член Совета, надевший плащ десять лет назад, может начать служить не людям, а самому себе.
Таисса представила Александра, в панике бросающегося останавливать запись, и мысленно улыбнулась.
Она наклонила голову, глядя в камеру.
– Я не знаю, устояла бы я против соблазна вечной власти. Но я знаю, что достойное правление – это не вечные Эйвен Пирс и Ник Горски, как бы я ни уважала их обоих. Например, потому, что иногда люди умирают.
Плакать в камеру она не будет. В каком бы состоянии ни был её отец, он не мёртв, и это самое главное.
– Альянс между Светлыми и Тёмными возможен, – произнесла Таисса уверенно. – Переговоры в Кобэ были не зря, хотя многие уже успели о них забыть. Появились договорённости, на которых можно построить дом. Наш общий дом. Землю, на которой не воюют. И свободные границы. Ведь это главный признак благополучия, правда? Люди стремятся туда, где им хорошо. Не зря анклав Тёмных растёт такими темпами. Значит, у нас есть что-то, что мы можем вам предложить и чем мы можем поделиться. Это ещё один шаг друг к другу. Раньше границы не были закрыты, но переехать по щелчку пальцев было почти невозможно. Сейчас это станет возможно. И Светлые, и Тёмные примут каждого.
Угу. Можно было представить, что скажет Ник Горски, когда об этом узнает. А уж что скажет Вернон… Три миллиона переселенцев, не желаете ли?
Впрочем, а почему нет? Поставки из корпораций бывшего Альянса никуда не делись, а модульные дома – это не так уж и сложно.
– Я уже завершаю, – негромко сказала Таисса. – Я только напомню, что мирное сосуществование – это всегда шаг навстречу. Значит, Конгрессу в анклаве Тёмных придётся дать всем то, чем так богаты Светлые, – благополучие в старости и болезни. А Совету не обойтись без приграничных зон, где внушения будут ограничены. – Она помедлила, улыбаясь. – И им стоит добавить защиту от чересчур дерзких одиночек вроде меня, которые норовят в одиночку устроить новый миропорядок и остановить все войны. Хотя последнее не так уж и плохо, да?
Таисса серьёзно глядела в камеру на тех, кто будет её слушать, если вообще услышит. Вряд ли Александру так уж понравится эта речь.
– Тёмные всё так же будут защищать свой образ жизни, а Светлые – свой, но обе стороны будут учитывать интересы людей. Это будут Светлые, сделавшие шаг к тому, чтобы измениться, и Тёмные, разрабатывающие высокие технологии вместе с ними. Монополия вроде «Бионикс» не может существовать без общественного контроля. Больше не будет проектов мирового значения, где Тёмные и Светлые не работали бы вместе. Сдержки и запреты станут общими.